С душераздирающими воплями, сбивая друг друга с ног, багджагдераги побежали, стараясь побыстрее удрать из этой проклятой деревни. Не стоило и пытаться оторвать попугаев от волос, потому что на каждую голову приходилось еще по четыре попугая, с нетерпением ожидавших своей очереди.
Некоторым из врагов везло и, отделавшись всего одним-двумя укусами, они выбирались за пределы частокола, где попугаи немедленно оставляли их в покое. Но у большинства еще до того, как черные птицы одержали полную победу, уши представляли собой крайне необычное зрелище, напоминая почтовые марки. Такая обработка, весьма болезненная для ее жертв, в тот момент не причинила им никакого вреда, если не считать перемен во внешнем виде. Впоследствии она даже стала отличительным признаком племени багджагдерагов. Ни одна по-настоящему хорошенькая молодая женщина племени не появлялась на людях с мужчиной, у которого не были бы изодраны уши — ведь это доказывало, что он участвовал в Великой Войне. Именно так — Багджагдераги-Рваные Уши — стали называть это племя другие индейские народы (хотя этот факт и остается неизвестным широкому кругу ученых).
Как только деревня была очищена от врагов, Доктор обратил свое внимание на раненых.
Несмотря на то, что битва была продолжительной и ожесточенной, серьезных ранений было на удивление мало. Длинной Стреле пришлось хуже всех. Однако после того как Доктор промыл ему рану и уложил в постель, он открыл глаза и сказал, что ему уже лучше. Бампо был лишь слегка оглушен.
Покончив с лечением раненых, Доктор попросил Полинезию, чтобы черные попугаи отогнали врагов на их собственные земли и попридержали их там в течение ночи, дабы не нашлось желающих повторить неудавшийся набег.
Полинезия отдала краткое распоряжение, и миллионы попугаев, как одна птица, раскрыли алые клювы и вновь издали свой устрашающий боевой клич.
Багджагдераги решили поберечь свои уши и беспорядочно ринулись через горы в том направлении, откуда пришли. Все это время Полинезия и ее триумфальная армия бдительно следовали за ними, подобно гигантской грозной черной туче.
Доктор поднял свой цилиндр, сброшенный на землю во время битвы, тщательно отряхнул его и надел на голову.
— Завтра, — сказал он, потрясая кулаком в сторону гор, — мы установим условия мира — и сделаем это в городе багджагдерагов!
Его слова были встречены торжествующими криками восхищенных попсипетлей. Война была окончена.
ГЛАВА 7 ПОПУГАЙСКИЙ МИР
На следующий день мы отправились на дальний конец острова. Добравшись до него на каноэ — мы плыли туда морем — за двадцать пять часов, мы оставались в городе багджагдерагов ровно столько, сколько было необходимо, и ни минутой дольше.
Когда Доктор бросился в гущу битвы в Попсипетле, я впервые в своей жизни увидел его по-настоящему рассерженным. Но дав волю гневу один раз, он никак не мог успокоиться. Всю дорогу, пока мы шли берегом острова, он вновь и вновь поносил этих трусов, напавших на его друзей попсипетлей лишь для того, чтобы отнять у них их зерно, — поскольку сами они были слишком ленивыми, чтобы обрабатывать землю. И когда он достиг города багджагдерагов, он все еще был очень зол.
Длинной Стрелы с нами не было, так как он слишком ослаб после ранения. Однако Доктор, всегда очень способный к языкам, к этому времени уже освоил язык индейцев. Кроме того, среди полудюжины попсипетлей, сопровождавших нас в качестве гребцов, был один мальчик, которого мы немного обучили английскому языку. Он и Доктор сумели сделать так, что багджагдераги их поняли. Поскольку наводившие ужас попугаи все еще чернели на окружающих каменный город горах, ожидая лишь слова, чтобы ринуться вниз и атаковать, наши враги вели себя очень смиренно.
Оставив каноэ на берегу, мы прошли по главной улице к дворцу вождя. Мы с Бампо не могли скрыть удовлетворения, увидев, как толпы людей, выстроившиеся вдоль дороги в ожидании нашего прибытия, склоняли головы до земли перед маленькой округлой сердитой фигуркой Доктора, выступавшего впереди с важно вздернутым подбородком.
У подножия ступеней, ведущих во дворец, вождь и все старейшины племени ожидали встречи с ним, почтительно улыбаясь и дружелюбно протягивая к нему руки. Доктор не обратил на них ни малейшего внимания. Он прошагал мимо и поднялся по ступеням. Затем он повернулся лицом к собравшимся и тут же твердым голосом начал свою речь.