— Мне нужно видеть Льюка, — заявил Доктор очень важному человеку в голубом мундире с начищенными медными пуговицами, охранявшему вход.
— Обратитесь к суперинтенданту, — ответил тот, — третья дверь налево.
— С кем это вы говорили, Доктор? — спросил я, следуя за Доктором по коридору.
— С полицейским.
— А кто такие полицейские?
— Полицейские? Это стражи порядка. Они организовались совсем недавно. Это была идея сэра Роберта Пила. Поэтому их еще иногда называют «пилеры». В потрясающие времена мы живем. Постоянно изобретают что-нибудь новенькое. А вот и кабинет суперинтенданта.
Здесь к нам приставили другого полицейского, чтобы он провел нас к Льюку. Возле камеры мы увидели Боба. При виде нас он грустно завилял хвостом. Сопровождавший нас полицейский достал из кармана связку ключей и отпер дверь.
Я никогда в жизни не был в тюремной камере и почувствовал неприятное волнение, когда полицейский запер за нами дверь. Мы очутились в маленькой тускло освещенной комнате. Полицейский предупредил нас, что, закончив беседу, мы должны постучать в дверь и он выпустит нас.
В камере было так темно, что поначалу мы практически ничего не видели. Но спустя какое-то время я уже мог разглядеть низкую кровать у стены под крошечным зарешеченным окном. На кровати, потупив глаза и обхватив голову руками, сидел Отшельник.
— Что, Льюк, — начал Доктор спокойным ободряющим голосом, — им тут для тебя света жалко?
Льюк медленно поднял голову.
— Здравствуйте, Доктор. Что вы здесь делаете?
— Пришел тебя проведать. Я бы давно уже был здесь, да только несколько минут тому назад узнал, что ты попал сюда. Мы пришли к тебе узнать, не поедешь ли ты с нами в путешествие, но хижина твоя была пуста. Я очень огорчен, что у тебя такие неприятности. Могу ли я чем-нибудь тебе помочь?
Но Льюк отрицательно покачал головой.
— Да нет, никто мне не поможет. Они меня все-таки поймали. Видимо, это конец.
Он неуклюже поднялся и принялся ходить взад-вперед по камере.
— В каком-то смысле я даже рад, что все это закончилось, — говорил Льюк. — Уж сколько лет я не знал покоя; боялся слежки, старался ни с кем не общаться. Так или иначе они должны были напасть на мой след. Да, хорошо, что это случилось.
Доктор поговорил с Льюком больше получаса, стараясь ободрить его, а я сидел и думал, что надо говорить в такой момент. Но больше всего я мечтал найти какой-нибудь способ помочь бедняге.
Наконец Доктор сказал, что хочет поговорить с Бобом. Мы постучали, и полицейский выпустил нас из камеры.
— Боб, — обратился Доктор к бульдогу, — пойдем выйдем со мной на крыльцо, я хочу кое о чем тебя расспросить.
— Как он там, Доктор, — тревожно спрашивал верный пес, пока мы шли по коридору.
— Льюк в порядке. Он, конечно, переживает, но в целом — молодец. Скажи-ка мне, Боб, ты ведь был там, когда погиб тот человек, и видел, как все это произошло.
— Я был там, Доктор, — ответил Боб, — и точно говорю вам, что…
— Хорошо, — перебил его Доктор, — это пока все, что мне нужно. У нас мало времени, сейчас начнется суд. Вон судья, адвокат и прокурор поднимаются по ступенькам. Боб, ты должен пойти со мной в зал суда и делать то, что я тебе скажу. Понимаешь? Это очень важно. Смотри, не устраивай там никаких сцен и не бросайся на людей, что бы они ни говорили. Веди себя тихо и отвечай на мои вопросы, только говори правду. Понял?
— Хорошо. А вы думаете, вам удастся спасти его, Доктор? — спросил с надеждой Боб. — Льюк ведь хороший человек, Доктор, очень хороший. На свете нет никого лучше его.
— Посмотрим, Боб. Мы предпримем необычный шаг, и я не уверен, что судья согласится на это, но там будет видно. Пора идти в зал. Помни, что я тебе сказал, и ради всех святых веди себя спокойно, иначе все испортишь.
ГЛАВА 5
МЕНДОСА
Внутри здания суда все выглядело невероятно красиво и торжественно. В огромной зале с высокими потолками на возвышении находилась судейская кафедра, за которой уже расположился главный судья — представительный мужчина в огромном седом парике и черной мантии.
Ниже за длинным столом находились судьи, тоже в седых париках. Все вместе это напоминало нечто среднее между церковью и школой.
— Те двенадцать человек, что сидят на скамьях, как в хоре, — присяжные, — прошептал мне Доктор. — Именно они должны решить, виновен Льюк или нет.
— Посмотрите, Доктор, вот и сам Льюк, сидит за кафедрой, а по обе стороны от него полицейские. А напротив еще одна кафедра, только пустая.
— Это место, куда вызывают свидетелей, — объяснил Доктор. — Я пойду поговорю с кем-нибудь из судейских, а ты смотри, чтобы наши места не заняли. Боб останется с тобой. Присматривай за ним, лучше всего придерживай за ошейник. Я скоро вернусь.
С этими словами Доктор исчез в толпе, которая заполняла залу суда. Тут я увидел, что судья поднял маленький игрушечный молоточек и ударил по кафедре. Это, казалось, успокоило людей, они перестали шуметь и с уважением приготовились слушать. Затем встал какой-то человек в черной мантии и начал зачитывать бумагу, которую держал перед собой. Он бормотал себе под нос, словно читал молитву и не хотел, чтобы кто-нибудь понял, на каком она языке. Мне все же удалось разобрать несколько слов:
— Бз-бз-бз-бз-бз… также известный под именем Льюк-Отшельник, бз-бз-бз-бз-бз… за убийство своего компаньона бз-бз-бз… известного также как Билл Синяя Борода в ночь на бз-бз… Мексике. Таким образом бз-бз… Ее Королевского Величества бз-бз-бз…
В этот момент я почувствовал, как кто-то дотронулся до моей руки. Обернувшись, я увидел Доктора и человека в белом парике.
— Стаббинс, это мистер Перси Дженкинс, — сказал Доктор. — Он адвокат Льюка. В его задачу входит спасти беднягу, если, конечно, найдется хоть малейшая возможность.
Мистер Дженкинс оказался молодым человеком с круглым гладким почти мальчишеским лицом.
Он пожал мне руку и сразу же повернулся к Доктору, продолжая начатый разговор:
— Это блестящая идея, Доктор, — взволнованно говорил Дженкинс, — вызвать пса в качестве свидетеля. Ведь он единственный, кто видел, как все произошло. Я так рад, что вы пришли! Вот уж ни за что не хотел бы пропустить это потрясающее зрелище! Боже мой! Наш замшелый суд прямо-таки подскочит! Они такие нудные, эти судейские старцы. Но тут уж дело завернется. Бульдог — свидетель защиты! Надеюсь, и в репортерах недостатка не будет. Вот один уже делает зарисовки с заключенного. Да я прославлюсь после этого дела! А уж Конки будет в полном восторге!
Он прикрыл рот рукой, чтобы не засмеяться, но его глаза так и сверкали озорством.
— А кто такой Конки? — поинтересовался я у Доктора.
— Тсс, это он так называет главного судью, достопочтенного Юстаса Бокама Конкли, — пояснил тот.
— А теперь, Доктор, — продолжал Дженкинс, доставая свою записную книжку, — расскажите мне немного о себе. Вы получили степень доктора медицины в Дархэме, так вы, кажется, сказали. А как называлась ваша последняя книга?
Больше ничего мне не было слышно, поскольку они разговаривали шепотом, и поэтому я стал наблюдать за тем, что происходило в зале суда.
Конечно же, я не мог понять всего, что видел, но мне было невероятно интересно. Люди один за другим выходили на то место, куда, по словам Доктора, вызывали свидетелей, а судьи за длинным столом задавали им вопросы о том, что произошло «ночью двадцать девятого». Один из судейских (Доктор объяснил мне, что это прокурор), казалось, изо всех сил старался навредить Отшельнику, задавая такие вопросы, из которых следовало, что Льюк плохой человек. Этот прокурор с длинным носом был страшно противный.