— Не правильнее ли было бы, с политико-экономической точки зрения, засолить этого бывалого моряка и съесть его в крайнем случае? — прошептал Бампо ей в ответ. — На мой взгляд, он весит куда больше ста двадцати фунтов.
— Ну сколько раз тебе повторять, что мы не в Джоллиджинкии, — огрызнулась Полинезия. — Такие дела не делаются на кораблях у белых, но тем не менее, это блестящая идея. Не думаю, чтобы кто-нибудь видел, как он пробрался на корабль. Однако у нас ведь нет столько соли. Да и кроме того, он насквозь провонял табаком.
ГЛАВА 5
У ПОЛИНЕЗИИ ПОЯВЛЯЕТСЯ ПЛАН
Доктор велел мне принять штурвал, а сам склонился над картой.
— Все-таки придется идти на Капа-Бланку, — сказал он мне, когда бывалый моряк удалился на некоторое расстояние. — Досадно, но ничего не поделаешь, я скорее вернусь в Падлби, чем буду слушать болтовню этого парня до самой Бразилии.
Бен Бутчер и вправду был невыносим. Ясно ведь, если человеку сказано, что в нем не нуждаются, он должен держаться поскромнее. Но только не Бен Бутчер. Этот расхаживал по палубе и постоянно ко всему придирался. Послушать его, так на нашем корабле все было не так: то якорь висит косо, то паруса закреплены слабо, то узлы завязаны не по правилам.
В конце концов Доктор велел ему замолчать и убираться в трюм. Но Бен Бутчер отказался наотрез, заявив, что не позволит распоряжаться сухопутным крысам, пока он еще на корабле.
Все мы чувствовали себя крайне неловко, толком не представляя, как справиться с таким верзилой.
Как-то раз, когда мы с Бампо сидели в кают-компании и болтали, там вдруг появились Полинезия, Джип и Чи-Чи. И, как всегда, у Полинезии был план.
— Послушайте меня, — заговорила мудрая птица, — совершенно очевидно, что этот Бен Бутчер — мошенник и негодяй. Я отлично разбираюсь в моряках, как вы сами понимаете, и мне очень не нравится этот верзила…
— А как ты считаешь, — прервал ее я, — нам не опасно плыть через Атлантический океан, не имея ни одного настоящего матроса?
Сказать по правде, меня крайне смущало и огорчало, что у нас на корабле все делалось не по правилам, и я волновался, что будет, если начнется шторм. Ведь Миранда предупреждала, что хорошая погода продержится только некоторое время, а у нас уже было столько задержек в пути. Но Полинезия упрямо, покачала головой:
— Господь с тобой, мой мальчик, — ответила она, — с Доктором Дулитлом ты всегда будешь в безопасности. Всегда — помни это. Не слушай, что болтает этот долговязый осел. Доктор действительно делает все не по правилам, но только это не имеет никакого значения. Запомни мои слова — если ты отправился в путь с Джоном Дулитлом, то всегда доберешься до места, будь уверен. Я с ним попутешествовала немало, и знаю, что говорю. Бывает, что добираешься до места и на перевернутом судне, но не было еще случая, чтобы мы не доехали туда, куда надо. Ну и, конечно, — задумчиво добавила она, — Доктору всегда невероятно везет. В какие бы переделки он не попадал, дело так или иначе оборачивается в его пользу. Вот помню, шли мы раз через Магелланов пролив, дул страшно сильный ветер…
— Так что будем делать с этим Беном Бутчером, — вставил свое слово Джип, — ты же говорила, Полинезия, что у тебя есть план?
— Именно. Больше всего я боюсь, что он незаметно подкрадется и ударит Доктора по голове чем-нибудь тяжелым, а сам объявит себя капитаном «Кроншнепа». Такие типы на все способны. А потом он поведет корабль, куда ему в голову взбредет. Это называется мятеж.
— Да, — согласился Джип, — мы должны действовать быстро. На Капа-Бланке мы будем не раньше, чем послезавтра. И Доктор не должен оставаться с ним наедине ни на одну минуту. Нюх подсказывает мне, что Бутчер плохой человек.
— Послушайте, я все продумала, — сказала Полинезия. — Мой план таков: Бампо накрывает на стол, а мы все уходим и прячемся. В двенадцать часов Бампо бьет склянки к ленчу. Бен, разумеется, сразу же поспешит к столу в ожидании порции солонины. Бампо должен спрятаться снаружи. Как только Бен усядется за стол, Бампо тут же захлопнет дверь и запрет ее на ключ. Так мы его поймаем, ясно?
— Как это стратегично! — воскликнул Бампо. — Еще Цицерон говорил: попугаи и прихожане облегчают жизнь конгрегации. Я сейчас же накрываю на стол.
— Да, пожалуйста, унеси с собой этот фарфоровый соусник, когда будешь уходить из кают-компании, — сказала Полинезия, — и не оставляй там никакой еды. Этот детина уже столько съел, что продержится дня три совершенно спокойно. Да и драться охота отпадет, когда мы выпустим его на берег в Капа-Бланке. Пусть немножко похудеет.
Мы пошли прятаться в коридоре. Вскоре Бампо подошел к лестнице и со всей силы зазвонил в колокольчик. Затем одним прыжком он оказался за дверью в кают-компанию и притаился. Мы внимательно прислушивались.
Практически сразу же послышались тяжелые шаги бывалого моряка Бена Бутчера. Он стремительно прошел в кают-компанию, уселся за стол на место капитана, засунул салфетку за ворот фуфайки под самый свой жирный подбородок и издал громкий вздох в ожидании пищи. И тут — бац! — Бампо захлопнул дверь и быстро повернул ключ в замке.
— Так, на некоторое время он угомонится, — произнесла Полинезия, выходя из своего укрытия, — пусть обучает навигации буфет. Господи, ну что за наглец! Я успела забыть о морской науке втрое больше, чем ему когда-нибудь доведется узнать. Теперь пошли наверх и расскажем все Доктору. Бампо, пару дней придется подавать еду в каюту.
Полинезия уселась у меня на плече и, пока мы поднимались на палубу, запела веселую норвежскую матросскую песенку.
ГЛАВА 6
ХОЗЯИН КРОВАТНОЙ МАСТЕРСКОЙ ИЗ МОНТЕВЕРДЕ
На островах Капа-Бланки нам пришлось пробыть три дня. На это были две причины. Во-первых, из-за необычайного аппетита бывалого моряка у нас резко сократились запасы провизии. Когда мы осмотрели трюм и провели ревизию продуктов, то обнаружилось, что Бен уничтожил множество съестных припасов и помимо солонины. А поскольку у нас не было денег, пополнить эти запасы представлялось довольно трудной задачей. Доктор проверил свой личный багаж: нельзя ли продать что-нибудь из вещей, но единственное, что он сумел отыскать, Это старые часы со сломанными стрелками и покореженным корпусом. Мы решили, что за них нам дадут не больше, чем на фунт чая. Бампо предложил выступить на улице с комическими куплетами, которые он выучил еще в Джоллиджинкии. Но Доктор усомнился в том, что островитян заинтересует африканская музыка.
А еще мы задержались из-за боя быков. Острова Капа-Бланки принадлежат Испании, и каждое воскресенье здесь проводят корриду. Мы прибыли на Капа-Бланку в пятницу и, как только спровадили «бывалого моряка», сразу же отправились гулять по городу.
Городок был небольшой и удивительно не похожий на все, что мне когда-либо доводилось видеть. Улочки здесь были такие узкие и извилистые, что иной раз и повозка с трудом протискивалась между домами. Постройки прямо нависали над улочками, и те, кто жил под крышей, могли за руку поздороваться с соседом напротив. Доктор объяснил, что это старинный город и называется он Монтеверде.
Не имея, чем заплатить, мы, разумеется, не могли остановиться в гостинице или на постоялом дворе. Однако на второй день, проходя мимо кроватной мастерской, мы увидели несколько готовых кроватей, выставленных прямо на улице. Хозяин мастерской сидел тут же и пересвистывался со своим попугаем. Доктор заговорил с хозяином по-испански, и они завели беседу сначала о птицах, а потом и обо всем на свете. Время было к вечеру, и хозяин пригласил нас отужинать.
Мы были этому несказанно рады. Нас угощали невероятно вкусными блюдами, приготовленными на оливковом масле. Мне особенно пришлись по душе жареные бананы. После трапезы беседа затянулась далеко за полночь. Когда же мы наконец стали прощаться, хозяин и слышать не захотел о том, чтобы мы вернулись на корабль. Он говорил, что ночь безлунная и улицы у гавани плохо освещены. Мы, дескать, наверняка заблудимся и поэтому должны заночевать у него, а утром можем отправиться на корабль.