Здесь, на увалистом восточном склоне, в тайге, еще и сейчас сохранившей все свои характерные черты, возник один из богатейших горных округов Урала. С небольшой возвышенности около самого Богословского завода во всем величии открывается цепь Уральских гор; у ваших ног расстилается заводской пруд, вдали на западе, километрах в 40–50, непрерывной цепью тянутся малодоступные вершины главного хребта с белыми пятнами снеговых полей, с альпийскими лугами и скалистыми вершинами, а у подножья гор — труднопроходимая болотистая тайга. Эти картины мало знакомы тем обитателям Урала, которые привыкли к мягким и жизнерадостным видам средней и южной части этих горных цепей.
На юге виднеется Конжаковский и Тилайский Камни, а далеко на севере вырисовываются красивые контуры Денежкина Камня (около 2000 м высоты) и на фоне их остроконечная вершина Кумбы (около 1000 м высоты) — цель нашего путешествия.
В 1914 году нас привели к этой горе старые литературные указания о том, что среди минералов горы Кумбы имеются некоторые редкие и ценные соединения. Как ни проблематично казалось нам это указание очень старого исследователя, относящееся к 1840 году, тем не менее в связи с общим изучением минералов Урала оно представляло определенный интерес и его необходимо было проверить и подтвердить.
Хотя наша проверка и дала отрицательные результаты, тем не менее осмотр Кумбы и северной части Богословского округа значительно пополнил наш материал новыми наблюдениями и впечатлениями, совершенно необычными для минералога, привыкшего вести исследование в увалистых областях Среднего Урала или среди живописных и приветливых южных степей.
Ширококолейная железная дорога довезла нас только до Надеждинского завода. Оттуда по узкоколейному пути в маленьком вагоне местного поезда мы медленно стали продвигаться на север по течению реки Вагран. Отсюда путь лежал на лошадях через живописно раскинувшийся, но ныне уже заброшенный Петропавловский завод и затем вверх по долине реки Колонги — к самому подножью Кумбы, где в лесу на берегу реки только что был отстроен кордон. Превосходное шоссе, посыпанное шлаком, сменилось скоро лесной дорогой, а затем только отдаленным подобием дороги; приходилось идти пешком, а лошади с трудом перетаскивали наш багаж через пни, корни и камни.
Река Вагран.
На следующее утро мы начали подъем, который, как мы рассчитывали, не должен был быть особенно трудным. Однако уже скоро мы вступили в труднопроходимую область кочковатых болот, покрытых густым лесом. Болота сменились пологим склоном, покрытым типичной тайгой с опрокинутыми буреломом или подпиленными деревьями; пришлось перебираться через поросшие мхом стволы трехсотлетних гигантов — сосен и кедров. Густые черные сетки на голове и перчатки на руках далеко не защищали от роя комаров, а сетка, непривычная для нас, сильно затрудняла дыхание. Выше подъем сделался еще круче, и к вечеру мы попали в область нагроможденных скал. Разрушение твердой горной породы — оливинового габбро — здесь принимает грандиозные масштабы: с вершины во все стороны скатываются обломки подточенных водой и воздухом глыб. Почти вся масса горы состоит из габбро, некогда застывшего в глубинах в виде мощного массива. Тщетно искали мы минералов в его однообразной кристаллической массе. Только кое-где в некогда расплавленной серой породе скопились массы магнитного железняка; следы меди, налеты эпидота нарушали скучное однообразие.
Поднялся ветер; сырой, холодный туман окутал вершины гор. Под нависшей скалой, около небольшого водоема, мы разложили костер и стали готовиться к ночлегу. Иногда ветер разгонял тучи, прорывался луч солнца, далеко на востоке освещая необозримую картину сибирской тайги. Несколько отдохнув и согревшись, мы решили подняться на вершину, но самая высокая точка горы Кумбы оказалась недоступной и лишь временами в виде остроконечного пика показывалась среди стелящихся туч. Грандиозные осыпи выше сменялись своеобразными лугами альпийского типа или густым мягким покровом мха. Мы обошли северо-восточный склон, собирая материал и осматривая однообразные скалы габбро, но поиски наши оказались безрезультатными. Уже стемнело, когда по каменистым отвалам мы спустились вниз и нашли место для ночлега. После холодной ночи и тщетных попыток согреться у костра один из наших спутников предпринял вторичный осмотр вершины, подойдя к ней с другой стороны, но и этот осмотр никаких результатов не дал.
Сырая холодная погода не позволяла дольше оставаться на вершине, а сильная усталость и недостаточный запас взятой с собой провизии заставили нас отказаться от дальнейшего осмотра южных склонов и приступить к спуску. После дождей, прошедших в последние дни, этот спуск местами оказался очень трудным, а в болотистых низинах мы продвигались еще медленнее. Сырая и неприветливая тайга была совершенно безжизненной, и только кое-где разодранная когтями колода напоминала нам о медведе — главном обитателе этих лесов.