Кузнецов опустил глаза. Красная стрелочка указывала на него. Горячая ладонь Рины легла на его заросшую щетиной щеку.
— Хватит уже, Федь. Неважно, что до теплых стран мне не добраться. Главное ты со мной останься. Ведь ты — моё лето! Мой юг!
Второй раз за день из глаз Кузнецова полились слезы. Однако они не были горькими. Одновременно он плакал от счастья и оплакивал смерть возлюбленной. Его любовь к этой женщине была настолько безумна, насколько велика его печаль от скорой её потери.
Кузнецов без устали стал покрывать Рину поцелуями, а она отвечала на них вдвойне. Под его губами кожа Рины пылала. Не от здоровой страсти, а от лихорадки, что приливами накатывала по ночам. Иногда Рина теряла равновесие, но Кузнецов крепко держал её. И с этого момента больше никогда не отпускал.
В феврале Кузнецов стал преподавать. Денег в университете было не так много. Не было ни шелка, ни шуб, ни увесистых золотых браслетов. Да, даже о заграничной путевке там нельзя было мечтать. Но зато там было время. А для Кузнецовых оно было ценнее чего-либо.
Конец