Его щупальца надавили вниз, в то время как те, что были вокруг её ног, сжались на ней. Затем весь его член набух, начав пульсировать и биться. Хвост и руки Мериха сжались на ней, пока он дрожал всем телом.
Её уши уловили тяжелый всплеск, ударивший в дерево перед ними, а также лающий рёв, который он издал, глядя на кроны деревьев над ними. Рэйвин чувствовала каждый раз, когда он выпускал тяжелую струю семени, слышала последовавший за этим влажный шлепок.
Он делал небольшие рассеянные толчки, мягкие и неглубокие.
Он кончает. Между её бёдрами кончал член, и от этой мысли её разум помутился, а соски заныли.
Его запах, его рёв, его жар, всё это заставляло её дыхание прерываться, а от его завершающего стона её глаза закрылись в удовлетворении.
Мне всё равно, если это неправильно. Это было потрясающе.
Глава 20
Когда последняя дрожь пробежала по телу Мериха, заставив его иглы затрепетать, его мысли и тело раскололись на два осколка противоборствующего внутреннего конфликта.
Он был удовлетворен, так как опустошил себя на дерево, которое их поддерживало. Он практически полил его своим семенем, его разрядка была тяжелой и туманила разум.
И все же его член был невыносимо твердым, а щупальца все еще сжимались. Он хотел развернуть эту женщину, приподнять ее, а затем насадить ее тело на свой ноющий ствол. Он хотел трахать ее, пока ни один из них не сможет пошевелиться.
Запах ее возбуждения, ее оргазмов, ее кожи и волос — все это было почти опьяняющим.
В тот момент, когда он уловил его, преследуя ее, его разум раскололся между охотой на добычу, чтобы сожрать ее, и охотой на добычу, чтобы овладеть ею.
Пока он был в ярости, ничто никогда не возвращало его к реальности. Обычно он был безмозглым, голодным, неконтролируемым зверем — Мерих всегда позволял этим сжимающим невидимым рукам, массирующим его мозг, побеждать. Он добровольно отдавался худшему из того, чем он был.
Ее запах был единственным, что действительно спасло ее сегодня, и в данный момент он отравлял его.
От нее разило им, ее собственным сексом. Это вызывало головокружение.
Он этого не понимал. Все ли Эльфы издают такой интенсивный запах? Он нормально переносил сотни людей, которых мог учуять сношающимися через стены их домов. Хотя это было приятно по-своему, но раньше его это не беспокоило.
Он никогда не был в таком исступлении из-за этого, не жаждал отчаянно понюхать это, попробовать на вкус, почувствовать, позволить этому покрыть его мех, пока это не замаскирует его собственный чертов запах.
Какого хрена она так распалилась и возбудилась? От того, что за ней гнались? От сна в пещере? Он задавался вопросом, связано ли это с ним, или Эльфы обычно такие извращенные, похотливые создания.
Как бы то ни было, это трепало ему нервы.
Ему нравилось контролировать свои желания или просто самого себя, пока он не решал позволить своим агрессивным инстинктам взять верх. А это? К этому он не привык, он не знал, как с этим справляться, и не знал, нравится ли ему это.
Мерих не был заинтересован в получении невесты. Он предпочел бы не желать того, чего не мог иметь, потому что, если быть честным с самим собой, какой идиот согласится связать с ним жизнь? Оставляя в стороне тот факт, что он был полон ненависти и злобы, он был Сумеречным Странником, ради всего святого.
Он был монстром — считался уродливым, отвратительным и презренным каждым разумным существом, как людьми, так и Демонами.
Он не стал бы подпитывать эти фантазии, когда только дурак мог бы подумать, что это возможно, особенно с такой завораживающей самкой. Он был уверен, что как только они окажутся в ее мире, она перестанет возбуждаться в его присутствии, когда у нее будут сородичи для совокупления.
После встречи с двумя из них — с ней и Джабезом — у него сложилось впечатление, что все они довольно симпатичные ублюдки. Зачем ей выбирать его, когда есть варианты получше?
Он не хотел быть инструментом для мастурбации эгоистичной Эльфийки, которая понятия не имеет, как ее действия могут ранить тех, кто потерял надежду. Он отказался от мысли о дружбе, похоти, любви или о чем-то приятном вообще.
Тяжело выдохнув, Мерих потянул свой член назад, чтобы высвободить его из прекрасного кольца ее бедер, надеясь, что он обмякнет теперь, когда больше не зажат. Его щупальца выскользнули из нее, и она издала писк, который заставил его зарычать от разочарования, когда его член дернулся от возбуждения.
Мне нужно успокоиться. Он убрал руку из-под ее платья и приложил ее к дереву. Другая отпустила ее платье, чтобы он больше не мог видеть ее упругую, круглую задницу.