Она ничего не могла сделать, чтобы изменить фокус, когда он перевел взгляд на три валуна, о которых говорил ранее. Они находились между двумя деревьями, расположенными довольно близко друг к другу, и недалеко от края озера.
Вода была кристально чистой и голубой, без малейших следов мути, насколько она могла судить. Ей уже хотелось окунуться и отмыть свое тело с головы до ног. Вода, падающая в озеро, пенилась у дна и распыляла туман над поверхностью, который, казалось, вдувался в Покров, делая его более заметным сквозь деревья.
Затем, наконец, в поле зрения показался приличных размеров вход в его жилище. Кремовая занавеска из мешковины была прикреплена к нему петлями и крючками, чтобы внутрь не задувало опавшие листья. Хотя она не могла разобрать, что это такое, в самом центре каменной круглой арки висел амулет. Он был фиолетовым, синим и красным, развеваясь на ветру, словно ленты.
Стена утеса здесь не была прямой; она имела вогнутую форму, прежде чем выпятиться вправо, ближе ко входу в его пещеру. Она не могла видеть, где заканчивается защитный барьер, из-за стены, которая становилась там выпуклой, особенно из-за небольшой группы из четырех или пяти деревьев.
Они прошли мимо этих деревьев, когда вошли.
Тут зрение Мериха закружилось с головокружительной скоростью, заставив ее споткнуться, когда он повернул голову назад к ней. Она даже не осознавала, что он с легкостью смотрел себе за спину, как птица, пока он этого не сделал.
Он убрал руку, и изображение ее одурманенного, позеленевшего лица исчезло.
— Вот. А теперь пойдем внутрь.
Постукивая тростью по земле, Рэйвин последовала за ним без физического контакта. Она не знала почему, но всю последнюю неделю, когда бы они ни не касались друг друга, она всегда могла сказать, где он находится.
По крайней мере, не обычными способами; она по-прежнему не слышала его шагов или дыхания. Это сверлило ей мозг — способность чувствовать его таким образом не давала ей покоя.
Не поймите меня превратно, я ценю это изменение. Она просто хотела выяснить причину.
Прежде чем она успела спросить, он снова положил руку ей на макушку.
Его жилище ворвалось в ее зрение, и Рэйвин быстро заморгала от неожиданности. Весь этот процесс дезориентировал, и чем больше он это делал, тем меньше ей это нравилось.
— Тут немногое есть, — прокомментировал он, пока его взгляд блуждал по комнате.
Она не могла отделаться от мысли, что он просто скромничает. Здесь было гораздо больше, чем она ожидала.
Вырубленная в форме овала, пещера была длинной и глубокой, оба ее конца имели изгиб, не образуя в комнате углов.
Слева стояло кресло, покрытое звериным мехом, которое выглядело удивительно мягким и было слишком большим для ее хрупкой фигуры. В самом конце стояла кровать, которая была бы абсолютно круглой, если бы он не срезал самый верх, примыкающий к стене. Она выглядела довольно мягкой, накрытая кожей, скрывающей то, из чего она была сделана.
Однако что действительно привлекло ее внимание, так это все, что находилось справа: две длинные полки, уставленные книгами в кожаных переплетах и странными безделушками. Она бы не сказала, что безделушки были милыми, учитывая, что две из них были черепами, но некоторые представляли собой крупные кристаллы.
Там была полка поуже, на которой хранился ассортимент ингредиентов. Судя по тому, что она поняла, в основном это были сушеные травы, измельченные кристаллы и другие различные природные материалы.
Последними предметами мебели были длинный прямоугольный каменный стол-остров и приличных размеров очаг для готовки. Сейчас на столе было не так уж много вещей: пожалуй, нож, ступка с пестиком и разделочная доска, сделанная из того же камня.
Под кроватью лежал ковер из звериной шкуры, занимавший большую часть пола. С потолка ничего не свисало, никакой люстры для освещения. Она также не заметила, чтобы вокруг валялось много свечей.
Она решила, что он прекрасно видит в темноте.
Зрение померкло, и Рэйвин осталась гадать, почему он решил покинуть это место, хотя он явно обустроил его со вкусом. Здесь было несколько предметов декора, а книжные полки создавали впечатление, что он коллекционирует книги, которые его интересуют. Зачем делать все это, чтобы просто бросить?
Она вздохнула, желая спросить, но знала, что получит какой-нибудь мрачный или грустный ответ. Это не давало ей покоя на протяжении многих недель, что она путешествовала с ним.
Ни разу, за исключением тех случаев, когда он говорил о Джабезе, Мерих не сказал ничего позитивного о своем прошлом. У него не было друзей, а его семья была для него больной темой. Казалось, ему вообще ничего не приносило радости.