С ее стороны это было лицемерием, но она была довольно нетерпима к другим и ненавидела, когда кто-то перебивал ее. Ей не нравилось бороться за внимание. Вероятно, это исходило от интеллекта Рэйвин как ученого и уверенности в своем положении в совете.
Вот почему она решила отделиться от нормального общества и сосредоточиться на своей карьере. Она не могла никого обидеть или расстроить, если была слишком занята работой над очередным открытием. У других членов совета тоже были свои проблемы, с которыми им приходилось бороться — никто из них не был идеальным.
Неважно. Если он не идет ко мне, то я пойду к нему.
Как только Рэйвин закончила готовить восхитительное вегетарианское блюдо — если она сама так считает — она наложила себе тарелку. Поддерживая ее снизу одной рукой, держа столовые приборы и трость в другой, она вышла из пещеры.
Как только кончик трости коснулся шероховатой травы после гладкого камня, она поняла, что дошла до входа. Судя по отсутствию тепла, должно быть, стояла глубокая ночь.
Итак, где он?
Бродить по окрестностям было ужасной идеей, особенно если она не хотела случайно уронить еду на землю.
— Мерих? — громко позвала она.
— Я здесь, — отозвался он.
— Стой там. — Рэйвин направилась туда, где, как она думала, находились три валуна и два дерева рядом с озером.
Когда она прошла половину пути, ее уши уловили звук, указывающий на его местоположение. Она последовала за ним, и он становился тише, пока кончик ее трости не ударился о валун, на котором он сидел. Она наткнулась на одну ногу, но не на вторую, поэтому решила, что одну он подогнул.
— Тебе что-то нужно? — спросил он с мягкостью, заставившей губы Рэйвин растянуться в легкой улыбке.
Месяц назад он, вероятно, огрызнулся бы: «Чего тебе надо?» Было трудно не задумываться глубоко о таких мелких различиях.
— Нет, — заявила она, вздернув подбородок и одновременно садясь, скрестив ноги. Она оперлась тыльной стороной руки, державшей тарелку, о свои икры и воткнула вилку в еду. — А ты что делаешь?
— Сижу здесь, смотрю на небо. — В его голосе слышалось пожатие плечами.
— Могу я спросить почему?
— Потому что могу? У меня в доме завелся этот вредитель, занимающий все пространство. Где еще мне сидеть в покое?
Ее губы растянулись в более широкой улыбке; она не верила, что он считает ее вредителем.
— Вообще-то я считаю, что я отличная компания, большое спасибо, мистер Ворчливый Медведь.
— Знаешь что? Отныне это будет моим именем. Однако я думаю, нам стоит сделать его более официальным. Сэр Ворчливый Медведь, просто чтобы ты понимала иерархию наших отношений.
— Тогда я буду Королевой Солнечным Лучиком. Просто чтобы ты понимал иерархию наших отношений.
— Я не преклоню колени перед мужчиной (man), Ваше Величество.
Ого, он вел себя довольно снисходительно.
— К счастью, я не мужчина (man), — ответила она, ткнув вилкой в его сторону.
— Я не это имел в виду. Человек (human) — в смысле все человечество.
— К счастью, я и не человек. — Когда он хмыкнул в ответ, ее улыбка стала такой яркой, что даже заболело лицо. Она откусила еще кусочек, протолкнула еду за щеку и спросила: — Итак, сэр Ворчливый Медведь, почему вы меня избегаете?
— Я не избегаю. Просто даю тебе пространство на случай, если оно тебе нужно. Это ты меня не искала.
У Рэйвин отвисла челюсть. Ну, блин, в этом он был прав. И все же она не могла отделаться от мысли, что это может быть ложью. Многое из того, что он говорил, могло быть ложью, но она предпочитала не думать об этом.
— Ты же знаешь, что в конце концов тебе придется отдать его мне, — заявила она, и ее улыбка померкла.
Легкий порыв ветра выбрал именно этот момент, чтобы окутать их, зловещий и полный той тяжелой тишины, в которой он сидел.
Тихо и серьезно он прошептал:
— Я знаю.
Тот факт, что Мерих до сих пор не отдал ей свою диадему с камнем маны, показывал, что он боится, что она потерпит неудачу. Честно говоря, она тоже нервничала из-за этого.
Это был первый раз, когда Мерих по-настоящему проявил уязвимость, и это было признаком человека, который, возможно, немного напуган. Представить его испуганным было непростой задачей, но она понимала всю тяжесть того, от чего он откажется.
Ее сердце наполнилось нежностью.
Он не был таким непогрешимым, каким казался, и это углубляло множество его граней. Он не был плоским придурком, использующим свою злобу как отговорку. У него были страхи, тревоги и мечты — некоторыми он поделился, а многими, как она представляла, нет.