— Зачем вообще все это делать? — спросил он так, словно то, чем они занимались, было абсурдом. — Зачем вообще пытаться?
Рэйвин издала смешок.
— Потому что мы хотели дружить! Мы хотели общаться с людьми, кем бы они ни были, откуда бы они ни пришли и как бы они ни жили. Мы уважали культуру каждого, никогда никого не заставляли меняться, но мы хотели расширяться. Мы хотели узнать, что там, кто там, и мы надеялись, что сможем построить больший мир, где все мы будем связаны миром.
Быстро отреагировав, Мерих сухо сказал:
— Это глупо. Мир длится лишь до тех пор, пока различия не порождают войну.
— Только не для нас. На протяжении почти десятилетия — то есть ста пятидесяти лет по здешним меркам — у нас ни разу не возникало никаких проблем. Все понимали, что мы все разные, и что шаг в чужой мир означает, что мы придерживаемся их культуры, если только они не одобрят иное. Был баланс и единство. Это возможно, когда твое сердце не переполнено осуждением и ненавистью.
— Неудивительно, что вы не стали поддерживать контакт со здешними людьми. Они — полная противоположность этой идеологии.
Рэйвин прикусила щеку изнутри, а затем начала теребить стебельки травы, чтобы отвлечься.
— Хотела бы я, чтобы ты был неправ, но ты прав. Когда наши люди прибыли сюда, на нас открыли охоту за то, что мы другие. Люди видели высокое, остроухое существо, способное творить магию, и хотели причинить нам боль, ставить на нас эксперименты, превратить нас в пленников, чтобы мы могли удовлетворять их жадные желания. Мы много раз пытались установить мир, но это было просто невозможно. Мы собирались попытаться снова в будущем, в надежде, что они изменятся.
— Люди знают о кентаврах, русалках, големах и других странных существах. Вы с ними тоже встречались?
Ее лицо просветлело от любопытства в его тоне, которое делало его менее грубым и более мальчишеским.
— О големах я никогда не слышала, но ты говоришь о кентаврах как о людях-полулошадях?
— Да.
Она кивнула.
— Мы действительно встречали подобную расу, но они не были такими уж дружелюбными. На самом деле они были довольно грубыми и страдали комплексом превосходства. Мы держали врата открытыми, но никто не отваживался перейти ни на одну из сторон. Русалки были чуть более дружелюбны, но мы не можем дышать под водой, а они не могли ходить по суше, поэтому мы только торговали друг с другом. Они действительно научили многих моих людей плавать, и большая их группа переехала в Нил’терию, так как они хотели дать своей экосистеме передышку от перенаселения. Видишь? — Рэйвин одарила его скромной улыбкой. — Единство, которое принесло пользу обеим сторонам. Они пришли в наше море, а мы смогли отправиться на их небольшую сушу.
— Угх, — хмыкнул Мерих, и она представила, как он закатил бы глаза… если бы они у него были. — Ты ждешь, что я поверю, будто твой вид такой всепрощающий и понимающий, но я уверен, что это не может быть абсолютной правдой. Должен же быть предел, за которым вы, Эльфы, не смогли бы принять кого-то другого.
— Ты вообще не слушал? — Брови Рэйвин сурово сошлись на переносице, а губы скривились. — Пока люди с пониманием относились к культурным различиям и принимали союз открытых врат, мы были рады этой связи. Если они были настроены изменить нас, мы закрывали их с намерением попытаться снова в последующие годы. Мысль была заложена в их головы, и мы надеялись, что следующий контакт пройдет более гладко. Мы никогда не форсировали события. Если это были жестокие люди, желавшие контролировать нас или причинить нам вред, мы закрывали врата немедленно и без обсуждений.
— Все, о ком ты рассказала, похожи на вас.
Рэйвин склонила голову набок.
— Я не понимаю.
Его одиночный смешок был мрачным, лишенным юмора.
— Как думаешь, что бы сделали твои люди, если бы я постучался в ваши врата?
— Поговорили бы с тобой? — растерянно спросила она.
— Рэйвин, это бред. Они бы увидели существо с мертвой штукой на плечах и, скорее всего, восприняли бы меня как зло или какое-то предзнаменование смерти.
— Я так не думаю, — тихо заявила она. — Мы всегда давали шанс каждому.
— Детям не нравится смотреть на мертвые вещи; они их пугают. Взрослые ничуть не лучше, когда дело касается того, чего они не понимают. Ты рассуждаешь, опираясь на опыт общения с теми, кто не выглядит как Сумеречные Странники.