Она милая, когда так делает. Тот факт, что она не боялась быть такой дерзкой и властной, снисходительной манере, всегда заставал его врасплох.
Никто не был таким игривым, как она.
Его веселье оборвалось, когда он заметил призрачную фигуру краем глаза. Когда он повернул туда голову, она исчезла в одно мгновение.
За нами наблюдают. Он зарычал в том направлении. Он даже шагнул вперед, чтобы велеть им проваливать — но передумал.
Ведьма-Сова в конце концов поймет, что он не заинтересован в разговоре с ней, и, будем надеяться, улетит. Мерих предпочел бы не разговаривать с ней и даже не видеть ее, если бы мог этого избежать.
Рэйвин стерла улыбку с лица, когда вошел Мерих, не желая показывать ему, что она лишь дразнила его.
Она не думала, что он позволит ей воспользоваться его зрением. И хотя она была бы не против — это сделало бы все быстрее и проще — на самом деле оно ей было не нужно. Она была вполне способна справиться сама, и то, что он считал так же, было на самом деле… приятно.
Рэйвин не любила, когда на нее смотрели свысока. Она была сильной — физически, эмоционально и ментально — и всегда ненавидела, когда люди сомневались в ней. Будь то из-за ее научных способностей, ее зрения, ее спортивных навыков… у нее всегда был этот недостаток — ей нужно было доказывать свою состоятельность.
Мерих не заставлял ее чувствовать себя так. Он просто молча поддерживал ее, не требуя благодарности.
Это все, о чем Рэйвин могла просить человека.
Однако, поскольку это был Мерих, и было очевидно, что ему некомфортно каждый раз, когда она извинялась или благодарила его, она делала это постоянно.
Услышав его тихую вибрацию, она отвернула голову, нарочито надув губы.
— Я бы хотел попросить тебя об одолжении на несколько дней, — сказал он, войдя в пещеру.
Рэйвин фыркнула, придвинув к себе цветочный горшок через каменный стол.
— Почему я должна делать что-то для тебя, если ты не хочешь сделать что-то для меня? — она протянула руку. — Диадему, пожалуйста.
— Я серьезно, Рэйвин, — по суровости его тона она прекратила притворяться и опустила руку.
— Что-то не так?
— Я бы хотел, чтобы ты не выходила на улицу, пока я сплю.
Он спал по несколько часов каждый день, в то время как Рэйвин нужно было спать только раз в два или три дня. Это была странная просьба, и она ее не понимала.
— Если дело в Инграме и Алероне, то я буду в порядке, если они вернутся. Это одна из причин, почему я сегодня с ними познакомилась.
Рэйвин догадывалась, что ему не понравилось, что она проводит с ними время. Ей же, с другой стороны, было все равно, считает ли он их опасными. Они были забавными и по-своему милыми.
Было жаль, что отношения между тремя Сумеречными Странниками явно оставляли желать лучшего. Она надеялась, что сможет помочь немного их наладить, но казалось невозможным преодолеть эту пропасть.
Каждый раз, когда он пытался приблизиться, близнецы отшатывались. Мерих тоже не был к ним дружелюбен. Он был внушительным даже для своего собственного вида.
— Просто делай, как я прошу, — огрызнулся он, более раздраженный, чем обычно. Звон металла о стол сопровождался скрежетом когтей. — Вот, держи диадему.
Он бросил ее и остался стоять там. Ее плечи сжались. Он почему-то очень зол.
Неужели она слишком сильно дразнила метафорического медведя?
Не поднимая головы, она пододвинула диадему обратно к нему.
— М-мне она на самом деле пока не нужна. Мне еще нужно, чтобы тюльпаны, которые ты принес, поглотили магию и изменили свою фотосинтетическую структуру, чтобы они делали то, что мне нужно.
— Бери, — отрезал он. — Чем быстрее я тебе ее отдам, тем быстрее ты во всем разберешься, и мы сможем уйти.
Почему он вдруг так спешит? Он тянул с этим несколько дней.
— Чем я могу помочь? — добавил он, совершенно удивив ее.
— Прошу прощения? — у нее сложилось впечатление, что он думал, будто она сможет справиться с этим сама.
— Ты сказала, что у тебя был помощник, верно? — его тон был холоднее обычного, но, по крайней мере, вопрос успокоил ее. До тех пор, пока он не сказал: — Или моя помощь недостаточно хороша?
С ним что-то не так. Мерих мог быть довольно резок с ней — да и со всеми, судя по всему. Обычно это не было слишком грубо, но этот последний вопрос был искренним уколом в ее адрес.
Рэйвин нацепила вынужденную улыбку и постаралась выглядеть беззаботной.