Мерих пытался, но не смог перенести болезнь на себя. Вместо этого он был вынужден стать свидетелем.
Он не понимал ни одной из своих реакций, или, может быть, просто не хотел их понимать. За те несколько месяцев, что он знал Рэйвин, она перевернула его чертову жизнь с ног на голову.
За это время он испытал больше неприятных эмоций, чем за последние несколько десятилетий. Он также смеялся больше, чем мог по-настоящему вспомнить.
Должно же быть что-то, чем я могу помочь, — подумал он, поднимая взгляд к темному входу своей пещеры.
Было кое-что, что он мог сделать, но он этого не хотел. Больше всего на свете он этого не хотел. Он предпочел бы отрубить себе кисть, руку, собственную голову, чем сделать это. Если бы не ее благополучие, он бы даже не рассматривал этот вариант.
Лишь когда она перестала дрожать, став совершенно обмякшей, словно теряя последние силы, он наконец набрался смелости, чтобы положить ее на кровать одну.
Опасаясь, что пропитанные потом волосы задушат ее, он убрал их от ее носа и рта. Затем отвернулся.
Затем глазницы Мериха вспыхнули красным — не как обычно, а от ненависти. Он вышел на улицу, в ночь.
На первый взгляд казалось, что там никого нет. Принюхавшись к воздуху, он не уловил никаких необычных запахов.
Но он знал лучше.
— Выходи из тени, — потребовал он, блуждая взглядом по кромке деревьев.
Женщина, которую он искал, немедленно высунула голову из-за ствола дерева, понимая, что не стоит раздражать его игрой в прятки. Ее эфирная форма была прозрачной, белой лишь из-за ее нынешней призрачной природы.
Когда он увидел ее, его иглы содрогнулись от отвращения, а мех встал дыбом. К счастью, на нем не было ничего, кроме пары шорт; иначе он порвал бы свою одежду.
Тишина, повисшая между ними, была такой тяжелой, словно одеяло, пытающееся его задушить. Он не смотрел на эту женщину почти сто лет и сказал ей, что больше никогда не желает ее видеть.
И вот она здесь, как раз тогда, когда она была ему нужна больше всего.
Ее взгляд на него не был бесчувственным, для тех, кто мог распознать ее сигналы.
Тихий рык вырвался из его груди без раздумий — мгновенная, неконтролируемая реакция. Она подняла глаза на барьер, по другую сторону которого парила, прежде чем снова перевести их на него. Ее бровь вопросительно изогнулась, и он коротко кивнул.
Как только она перешла в его безопасность, она изменила свою форму на ту, что казалась человеческой, хотя пахла совершенно иначе. Коричневая кожа сформировалась, когда ее босые пальцы ног коснулись травы, и она распространилась по ее конечностям. Появилось ее белое платье, а также ее белый пернатый плащ.
Мерих скрестил руки на груди, когда она почти подошла к нему, и постучал когтем по своему бицепсу.
— Я говорил тебе больше никогда сюда не приходить, — усмехнулся он, наклоняясь к ее невысокому человеческому росту. — Но ты не только ослушалась меня, но и по своей глупости привела сюда близнецов. Ты проникла в мой барьер на днях, когда поняла, что моя гостья тебя не видит.
— Ты позвал меня. Полагаю, чтобы сделать больше, чем просто устроить мне разнос, ведь ты мог бы сделать это и раньше, — ее густые каштановые кудри, более свободные, чем у Рэйвин, трепетали на ветру. — Чего ты от меня хочешь?
— Сейчас в моем доме находится самка, которой нужна помощь, которую я не могу оказать. Ты поможешь ей, а потом уберешься обратно в пустоту, где тебе и место.
Единственным признаком обиды, который она подала, было подрагивание ее длинных ресниц. Ее глаза скользнули по нему, когда она наклонилась в сторону.
— Она эльфийка, — ее взгляд метнулся к уголкам век, чтобы посмотреть на него снизу вверх. — Можешь себе представить мою тревогу, когда я увидела, что ты привел ее сюда.
Мерих издал еще один рык, ненавидя то, что она наблюдала за ним через одно из своих заклинаний. Оно выглядело как парящее зеркало с черной пылевой каймой.
Его руки защитным жестом сильнее сжались на груди.
— Ты ей поможешь. Этим ты мне обязана.
Ее веки снова дрогнули, а уголки губ опустились вместе с ними. Она кивнула, обходя его.
— Я сделаю все, что смогу, но ты знаешь, что моя сила ограничена.
Он внимательно наблюдал, как женщина проходит мимо него, прежде чем повернуться и последовать за ней по пятам. Он держался на таком расстоянии, чтобы ни одна шерстинка не коснулась ее.
Его беспокойство росло по мере того, как она приближалась к Рэйвин, которая все еще лежала в той же позе, в которой он ее оставил. Он не был уверен, означает ли отсутствие дрожи, что ей становится лучше или хуже, но его тревога была осязаемой, сжимая горло.