— Имя-то у тебя есть? — спросил он, пока они ждали. — Было бы невежливо, если бы я всю дорогу звал тебя просто «женщина».
— Рэйвин, но друзья зовут меня Рэй. А ты?
— Зови меня Мерк, так как мне не особо нравится, когда люди зовут меня огромным ублюдком, как ты слышала на днях.
Рэйвин рассмеялась. Не то чтобы она нашла его слова смешными — она просто очень нервничала из-за того, что покидает безопасный город, но также была рада наконец выбраться из него. Если она найдет кого-то из Анзули, они, возможно, смогут помочь ей вернуться домой.
Когда веревка натянулась, она шагнула за ним. Он хмыкнул, когда она наступила ему на задник ботинка, и она залилась краской, опустив голову.
Некоторое время она ощупывала верёвку, примериваясь к длине, затем перехватила её пониже правой рукой, а конец зажала в левой. Она натянула верёвку ровно настолько, чтобы чувствовать направление его шагов, но при этом сохранять дистанцию и случайно снова не наступить ему на пятку. Да, она всё время шла позади, но её это особо не смущало.
Чем меньше он на неё смотрел, тем меньше внимания обращал на её черты лица. Это также означало, что она могла ступать след в след, и, таким образом, никогда ни на что не наткнётся, как это могло бы случиться, иди она рядом с ним.
Через несколько минут ходьбы — он хранил полное и абсолютное молчание, пока она делала всё возможное, чтобы приноровиться к совместному шагу, — она подняла голову. Прислушиваясь к тишине, опустившейся вокруг.
Прошёл месяц с тех пор, как я слышала настоящую тишину. И днём, и ночью, каждую минуту Рэйвин слышала людей.
Она слегка улыбнулась, вдыхая землистые, насыщенные ароматы свежих деревьев и кустарников, даже самой травы. Она слушала крики птиц вдалеке и стрекотание насекомых. Было мирно, спокойно и безмятежно.
Высокие леса в Нил’терии были идеальным местом для Демонов, чтобы прятаться и путешествовать днём, давая много укрытия от трёх солнц. Сотни лет её народ не мог путешествовать через них. Они застряли, заключённые тем самым магическим барьером, что защищал их.
Почувствовав запах древесной смолы поблизости, она выпустила кончик верёвки и протянула руку, просто чтобы… коснуться ствола. Ощутить кору. Познать дерево на интимном уровне.
Её радость стала ярче.
— Чего ты, чёрт возьми, лыбишься? — отрывисто спросил Мерк. — Деревья могут быть редкими, но Демоны всё ещё могут путешествовать днём.
Вся радость покинула её в одно мгновение. Она снова схватила верёвку, отвернув голову в сторону, чтобы отмахнуться от него.
— Спасибо, что позволил пойти с тобой, — сказала она, чтобы лишить силы его грубость. — Ты не сказал мне, в какой город идёшь или зачем. Не возражаешь, если я спрошу?
— Без причины, я просто путешествую. — Затем, словно он был неспособен быть добрым, он добавил: — Знаешь… ты странно говоришь. Откуда ты?
Рэйвин сглотнула комок, образовавшийся в горле.
— Мои родители не отсюда. Наверное, я переняла их акцент. — По крайней мере, всё это утверждение было чистой правдой.
— Откуда же они тогда приехали? Я бывал во всех уголках этой страны и никогда не слышал, чтобы кто-то говорил так, как ты.
— А ты откуда? — спросила Рэйвин, отчаянно пытаясь уйти от этого разговора.
— С севера. Стражники сказали, что нашли тебя блуждающей по лесу в одиночестве. Как кто-то вроде тебя ориентировался в лесу без поводыря, как сейчас?
— Я не знаю, — ответила она. — Я не помню. Думаю, я ударилась головой и отбилась от тех, с кем путешествовала.
Рэйвин прикусила нижнюю губу. Он наводил справки обо мне? Зачем? Ей было не по себе от этого знания. С другой стороны… она преследовала его по рынку, как сталкер. Было бы ужасно лицемерно судить его за это.
Она была для него чужой, и он, возможно, хотел убедиться, что с ней безопасно путешествовать.
— Они сказали, что ты страдаешь амнезией, но иногда люди со временем начинают возвращать память. Ты ничего не помнишь? Тогда откуда ты знаешь, что твои родители не отсюда?
— Это было обоснованное предположение, — сказала Рэйвин, скрипнув зубами от разочарования. — Я думала, ты говорил, что мало болтаешь.
Он отрывисто хмыкнул и снова замолчал.
Она не знала, почему хихикнула, хотя так старалась сдержаться. Он часто был груб и краток с теми, с кем разговаривал, пока она следила за ним на рынке, и, похоже, он не ценил, когда люди вели себя так же с ним.
А это означало, что ей просто хотелось делать это чаще, чтобы вывести его из себя. Неизвестная большинству сторона Рэйвин: она была подстрекательницей, когда хотела. Не жестокой, и только с теми, кто, по её мнению, этого заслуживал.