Он схватил оленя за ногу, вытащил за пределы своего барьера и бросил Демонам, а затем вернулся в безопасную зону, чтобы понаблюдать, как они вдвоем его пожирают. Они были довольно мелкими и тупыми, но он предпочел бы, чтобы они не побежали обратно к Джабезу и не просветили полудемона о том, что у него здесь эльфийка.
Его сестра, ни много ни мало.
Когда Демоны закончили, он быстро расправился с ними. Он сбросил их в реку, чтобы течение отнесло их к болотным Демонам, которые ими полакомятся. Оставленные трупы лишь привлекли бы новых Демонов, а именно этого он сейчас и пытался избежать.
Затем он вернулся и подобрал оленью шкуру. Думаю, она пригодится, даже если я не использую ее для нее.
Входя в дом, Мерих запустил вибрацию в груди и обнаружил, что Рэйвин все еще отдыхает в кресле.
Вымыв руки от крови, он разжег очаг, бросил оленью шкуру в кипящую воду и вытащил из морды этот ужасный мешочек. Единственной причиной, по которой он вообще обзавелся очагом, было то, что на нем можно было сварить все, что угодно. Будь то ингредиенты для заклинаний или превращение шкуры в кожу, чем он сейчас и занимался, — это был бесценный инструмент.
Поскольку он никогда раньше не выделывал кожу, он достал с одной из полок книгу с подробными инструкциями. Обернувшись, он обнаружил Рэйвин у каменного стола: она возилась с кристаллом из его диадемы.
Его недавнему поведению нисколько не способствовало то, что она наконец-то забрала единственную вещь, которой он дорожил больше собственной жизни.
Он снова превратился в существо, вынужденное скрываться в тенях.
Тишина между ними была такой тяжелой, что почти давила. Он так привык к тому, что Рэйвин всегда жизнерадостна и разговорчива, что отсутствие и того, и другого тяготило его.
Он хотел все исправить, но как только он подумал о том, чтобы облечь свои мысли в слова, холодная боль за грудиной усилилась.
Мерих положил книгу на дальний край стола и стал искать то, что ему было нужно.
Найдя страницу с инструкциями, он прочитал, что нужно добавить в воду соль, и быстро это сделал. Все должно быть в порядке, так как вода кипела всего несколько минут.
За многие годы своих скитаний по этому континенту он раздобыл множество самых разных книг. В основном это были руководства по ремеслам, но у него также была пара человеческих книг с заклинаниями. Большинство этих заклинаний были бесполезны, но крошечная часть на удивление работала — как, например, его чары с укропом и колокольчиками.
Он научил Ведьму-Сову создавать защитные чары, чтобы она могла показать Орфею, как их делать, когда его человеческие подношения продолжали умирать у него на руках. Мерих сжалился над ним.
При мысли о том Мавке его зрение посинело. Поверить не могу, что ему удалось найти невесту. Единственной причиной, по которой это его огорчало, было то, что он сомневался, что когда-нибудь найдет невесту для себя.
На самом деле он был рад за Орфея, Фавна и того туповатого Мавку по имени Магнар. Трое его братьев нашли невест, а Мерих лишь искал способ сбежать.
Как ни странно, за Фавна он не удивился.
Мерих не любил его просто потому, что тот был настолько оптимистичным и жизнерадостным, что это бесило его до чертиков. Фавн всегда был таким, любопытным и полным надежд — полной противоположностью Мериху. У него был теплый характер, поэтому неудивительно, что ему удалось найти какую-то сумасшедшую невесту, которая бы перед ним лебезила.
Надеюсь, она сведет его с ума.
— Просто хочу сказать, что сейчас я немного отдохнула и собираюсь еще немного поработать над камнем маны.
Лишь когда Рэйвин наконец заговорила, он понял, что просто стоял там, глядя на кипящую воду, погруженный в собственные мысли. И что я собирался делать? Блядь, смотреть, как она кипит следующие двадцать четыре часа?
Его многое беспокоило, и он чувствовал апатию.
— Делай что хочешь, — тихо ответил он, желая отойти от котла, но в то же время не представляя, чем еще заняться.
— Камень почти истощен, — когда он ничего не ответил, она добавила: — Мне придется влить в него собственную магию.
Это заставило его вскинуть голову. Он повернул к ней свое костлявое лицо.
— Не вздумай снова совершать глупости, — потребовал он, стараясь, чтобы тон был достаточно суровым и показывал, что он не шутит.
Заботиться о ней, пока она была больна, оказалось для него мучительно. Ему не нравилось чувствовать себя беспомощным, а ее постоянная лихорадочная дрожь сильно его тревожила. Он не хотел, чтобы кто-то из них снова прошел через это.