Обрадованный, он снова провел когтями по ее затылку, затем по плечам и спине по дуге. Она издала довольный вздох и придвинулась к нему ближе. Пока он продолжал это делать, она в конце концов положила на него руки и едва заметно начала водить ими взад-вперед по меху на его животе.
Ее упругие кудри рассыпались по нему, как хлопковое одеяло, и выглядели такими мягкими и пушистыми, как облако — хотя и были в полном беспорядке после недавнего. Он не смог удержаться, чтобы не потянуться вверх над ней и не зарыться когтистыми пальцами в них.
Он планировал причесать их, но она поморщилась, и ему пришлось остановиться, пройдя всего дюйм, иначе он бы вырвал ей волосы.
Она тихо хихикнула и коснулась нижней стороны его запястья, чтобы отвести его руку.
— С кудрями так нельзя, — игриво пожурила она. — Ты просто застрянешь в моих волосах и наведешь беспорядок.
Его зрение стало красновато-розовым от смущения. Жаль, что он не знал этого раньше.
Ему все еще хотелось прикасаться к ее мягким, пружинящим кудрям, поэтому он просто гладил их поверх. Он даже взял несколько прядей, чтобы потереть их шелковистость между пальцами.
Осмелев, проведя когтями по ее спине, чтобы скользнуть ими по шее, он убрал руку с ее волос, чтобы погладить ее округлую щеку большим пальцем. Ее кожа была гладкой, мягкой, нежной. Он исследовал ее завораживающие черты пальцами, поднимаясь по прямой линии носа, пока не коснулся одной из бровей.
Было странно, что он это делает. Он никогда просто так… не прикасался к другому существу, но ее улыбка того стоила. Ей это нравилось, и это было единственное, что имело значение.
Закончив гладить ее лицо, Мерих провел ладонью по ее руке, ноге, касаясь ее везде, где только мог. Его когти на ее спине не останавливались ни на секунду, и он был вполне доволен тем, что продолжал гладить ее там.
Иногда он скользил кончиками пальцев по длине ее заостренного уха, и оно подергивалось от его легкого прикосновения.
Они были очень выразительными, что его завораживало. Благодаря им ему нравилось смотреть, как она ест. Ее левое ухо всегда дергалось всякий раз, когда она была по-настоящему довольна тем, что ела.
— Мерих, — начала она, ее голос был хриплым и вялым. — Расскажешь мне сказку?
— Как для детей? — спросил он; у него перехватило горло от его недавних стонов удовольствия и эмоций, бурлящих внутри сейчас. — Конечно. Не вижу причин для отказа, но мне придется спустить тебя на землю и поискать, есть ли у меня хоть одна.
Она нахмурилась, словно это было не то, чего она хотела.
— Ты бы сидел здесь и читал мне книгу?
Он склонил голову набок, не понимая, почему она выглядит озадаченной.
— Если ты этого хочешь, то да.
Она так мило улыбнулась, но покачала головой.
— Это было бы здорово, но я не это имела в виду. Я хотела, чтобы ты рассказал мне историю о себе. Что-нибудь хорошее.
Он опустил голову, чтобы ткнуться мордой в ее щеку.
— У меня нет ничего подобного, чем я мог бы поделиться.
— Ни одной?
— Бывали забавные моменты, — признался он. — Однажды я сказал человеку, что дружу с Сумеречным Странником, и что если он встретит меня за воротами, я их познакомлю.
— Ты же не заманил так человека, — ее губы сжались в разочарованную линию, прежде чем она обратила этот взгляд на него. — Скажи мне, что это не так.
Юмор заклокотал в его груди, он не хотел этого отрицать.
— Вот, дай-ка я найду историю. Кажется, я даже придумал, как это сделать, не спуская тебя с рук.
Он обвил рукой ее спину и крепко сжал ее бедро. Его иглы были ужасно близко к ней, но раз уж они лежали, он решил, что все будет в порядке. Затем, прижав ее к груди, он поднялся на ноги и подошел к полкам.
У него здесь было несколько сборников рассказов. Тот, что он нашел, был настолько покрыт пылью и хрупок от неиспользования, что с ним приходилось обращаться осторожно. Историю написал какой-то человек по имени Уильям, и в целом автор его мало волновал.
Сев обратно, он держал книгу рукой, которая была у нее за спиной, чтобы второй рукой обнимать ее за бедро.
Это была одна из книг, подаренных ему Джабезом, когда тот учил его читать. Призрак недавно умершего короля велит сыну отомстить за его убийство, убив нового короля — дядю героя. Это была кровавая история о смерти, убийстве и обмане, но больше ему нечего было ей предложить.
Пока он читал, он гадал, выучил ли Джабез английский от своих родителей, как Рэйвин. Он также пытался научить его математике, но цифры часто заставляли его чесать затылок — и до сих пор заставляют.
Казалось, Рэйвин не возражала против жуткого тона истории, но она сделала кое-что, что украло кусочек его сердца.