Он помогал ей в любом деле, иногда делая какие-то мелочи еще до того, как она успевала попросить. Он взял на себя труд научиться готовить, так что у нее всегда была готовая еда. Он почти каждый день убирал пещеру — ему не нравилось, что их смешивающиеся запахи, в основном сексуального характера, туманят ему голову.
Больше всего ей нравилось то, что он стал более ласковым: не на словах, а на деле.
Как сейчас: он стоял позади нее, опершись руками о стол по обе стороны от нее, и положил нижнюю челюсть ей на макушку. Затем он поделился с ней своим зрением, чтобы она видела, что нужно убрать, и ей не приходилось искать это на ощупь.
Они оба знали, что ей это не нужно, и на самом деле это дезориентировало. Его зрение не совпадало с ее лицом, поэтому ей часто приходилось тянуться дальше, чем нужно. Когда она качала головой, он убирал челюсть, чтобы освободить ее, а затем снова клал обратно.
Он ничего не говорил, ничего не объяснял. Он просто молча искал внимания, так как большую часть дня она его игнорировала, будучи занятой.
Впереди был последний этап, тот, который пугал ее больше всего.
— Твое сердце бьется быстрее уже какое-то время, — сказал он тихим, но грубым голосом. — Не так, как обычно, когда я рядом, и твой запах тоже другой. Что-то не так?
— Нет. Все в порядке, — ответила она, взяв тарелку, чтобы положить ее в деревянное ведро, которое позже будет использовать для мытья посуды.
Мерих повернул голову так, чтобы смотреть на ее лицо сбоку, и когтями заправил ее кудри за ухо.
— Есть и другие признаки, например, твои уши и брови, — упрекнул он, так как ее уши были прижаты назад, а брови нахмурены. — Если ты мне не скажешь, я начну думать, что расстроил тебя, а я бы хотел знать, если это так.
К этому он относился весьма щепетильно.
Если ей что-то не нравилось или она не хотела чего-то делать, он быстро менял свое поведение. Если он говорил что-то, что ее расстраивало, он придумывал, как это исправить.
Его гнев, по сути, исчез, а агрессия проявлялась только в его похотливых действиях, а не в общей враждебности.
Мерих не изменился. Он все еще был полон ненависти и злобы, но только по отношению к вещам из своего прошлого или чему-либо за пределами его барьера.
Когда все, что не требовало от нее выходить из кольца рук Мериха, было убрано, она вздохнула и повернулась щекой к его морде. Она коснулась ее краем лица, чтобы украсть костлявый поцелуй без губ.
— Я нервничаю, — призналась она. — Я боюсь неудачи. Я не хочу тебя расстраивать, если я разрушу камень и мы не сможем найти новый способ для меня вернуться домой.
— Я думал об этом, и если до этого дойдет… возможно, я смогу достать другой.
Рэйвин ахнула, обернувшись.
— Есть еще один камень?
— Я не единственный, кому Линдиве дала камень. У Орфея есть один, хотя в нем чары защиты от Демонов.
Надежда расцвела в ее груди.
— Как думаешь, он будет достаточно добр, чтобы отдать его нам?
— Не знаю, но мне и плевать. Если он не отдаст, я его украду, и причиню вред ему и всем, кто ему близок, если придется.
— Мерих! — заскулила она. Она бы сказала, что удивлена его враждебностью, но это было бы абсолютной ложью.
Пока она стояла к нему лицом, он снова плюхнул голову ей на макушку, чтобы заставить ее замолчать.
— Я не сказал, что убью его, по крайней мере, не навсегда. Есть еще что-то в твоей задаче, что тебя беспокоит?
Учитывая, как он допытывался, у нее было странное предчувствие, что он уже знает другую причину. Он просто был внимателен к ее чувствам и давал ей возможность самой поделиться этим и выговориться.
Она подалась вперед и прижалась лбом к его груди.
— Это заклинание — причина, по которой я потеряла зрение. Я не могу потерять его во второй раз, но если оно станет слишком нестабильным, ты или я можем пострадать.
— Обо мне не беспокойся. Со мной все будет в порядке. Я исцелюсь за день, а если ты пострадаешь, я заберу твои раны, чтобы тебе не пришлось их терпеть.
Она пожалела, что нечто столь прекрасное должно быть омрачено такой тьмой. И все же, ему удалось успокоить ее, когда она думала, что это невозможно.
— Сегодня мне больше не хочется работать, — призналась она.
Она устала и, вероятно, скоро ляжет спать. Следующий шаг мог подождать.
Облизнув ее губы, щеку, а затем проведя языком по уху, Рэйвин содрогнулась, когда он пророкотал:
— Я могу дать тебе кое-что другое, о чем можно подумать.
Несмотря на острый укол желания, сжавший ее живот, она потянулась к его лицу, чтобы остановить его. Она была не совсем в настроении, так как ее эмоции были в полном беспорядке.