— Не мог бы ты почитать мне еще ту историю?
— Если ты этого предпочитаешь, — ей нравилось, что он не злился, когда она ему отказывала.
Вместо этого он отстранился и усадил ее к себе на колени, как только сел у стены рядом с кухонным очагом. Затем он потянулся к столу и взял книгу, словно положил ее где-то поблизости. Она часто просила его почитать ей, так как сама не могла, и он всегда соглашался.
Как и всегда, когда ей не хотелось спать и он ей читал, она засыпала его миллионом вопросов о книге. Она не была особой поклонницей мрачных детективных историй.
К тому же, ей просто нравилось его донимать.
Когда она поняла, что задала ему на один дурацкий вопрос больше, чем следовало — например, почему шторы красные или ковер синий — он сунул ей книгу.
— Держи, — сказал он с тихим, нерешительным рычанием. — Тогда читай ее мне сама.
Ее веки затрепетали, когда мир открылся ее взору. Она огляделась, обнаружив, что может контролировать зрение, а значит, он отдал его ей, а не просто поделился своим.
Мерих редко так делал. Всего дважды: в первый раз, когда она сбежала с ним, и в первую ночь, когда они занялись сексом, и он хотел, чтобы она посмотрела на него, думая, что это заставит ее остановиться.
Она в шоке посмотрела на него.
Ее всегда поражала его потусторонняя внешность. Когда она представляла его лицо, она всегда видела его медвежий череп и закручивающиеся вверх, почти дьявольские бычьи рога. Она даже представляла шрамы от когтей и меча на нем — она достаточно часто его трогала, чтобы знать каждый уголок и трещинку.
— Ты отдал мне свое зрение? Я знаю, ты не любишь этого делать.
— Я не любил, потому что думал, что ты снова сбежишь с ним, — он вслепую потянулся вверх и погладил ее по волосам. — Я всегда буду забирать его обратно, Рэйвин. Всегда. Однако я не против одолжить его тебе, если оно тебе действительно нужно.
Легкая улыбка скользнула по ее губам, и она одарила его неожиданным поцелуем — которого он не мог предвидеть.
Затем она устроилась поудобнее, ерзая спиной по его скрещенным ногам, пока не приняла более лежачее положение, и начала читать ему книгу.
Уже через две страницы он грубо заявил:
— Черт возьми, ты так медленно читаешь. Такими темпами ты меня усыпишь.
— Эй! — возмутилась она. — Я научилась читать и говорить на земных языках еще ребенком, большое спасибо. Когда я только прибыла сюда, я говорила медленно. Я даже не знаю, на каком языке мы говорим. Эспаньол, кажется?
— Это английский, Рэйвин. Английский.
Она закатила глаза и вскинула руки.
— Откуда мне было знать? Скажи спасибо, что мой отец был лингвистом и выучил каждый язык, какой только мог, чтобы научить меня; иначе мы бы вообще не смогли разговаривать. Я знаю лишь горстку здешних языков, да и в детстве мне не особо давалось их изучение.
— Ты так много болтаешь, что, возможно, это пошло бы мне на пользу. Я мог бы лучше тебя игнорировать.
Рэйвин шлепнула его книгой по груди.
— Ты такой задира, — заскулила она, зная, что он просто шутит.
— Только с тобой, — сказал он, обхватив ее затылок и прижавшись носом к ее щеке. — Ты единственное существо, с которым я не хочу быть резким, но я не против поддразнить тебя.
Ее живот скрутило от нежности.
— Так ты хочешь, чтобы я продолжала читать или нет? — надулась она.
— Ты могла бы медленно читать мне до конца света, маленькая фея. Твой голос успокаивает, и мне это нравится.
— Тогда зачем ты надо мной смеялся?
Его смешок был таким теплым и легким, что у нее покалывало в ушах от его приятности. В последнее время он стал смеяться с ней более свободно, словно находил ее забавной. Это было странно, учитывая, что раньше он редко это делал.
— Потому что я подумал, что это будет забавно.
— Ха-ха, — усмехнулась она. — С каких это пор ты стал таким весельчаком?
— С тех пор, как появилась одна странная самка и решила донимать меня вопросами о книге, которую я даже не писал.
Ее губы приоткрылись в недоверии. Он отомстил! К ее огорчению, это заставило ее растаять.
— Тебе лучше быть осторожным, Сумеречный Странник, или я заставлю тебя пожалеть о том, что ты со мной познакомился.
Он снова усмехнулся, на этот раз облизывая ее шею сбоку.
— Я уже знаю, что пожалею.
Она собиралась хихикнуть в ответ и продолжить чтение, но вдруг остановилась. Он снова над ней подшучивал, или в его словах был мрачный подтекст честности?