Не будь он человеком, она, возможно, попыталась бы узнать его на уровне менее дружеском и более интимном. Его характер, хоть и резкий, не был ей по-настоящему неприятен. Рэйвин всегда была мягкой, но стойкой. Она могла найти подход к любому, и благодаря этому большинству людей она нравилась.
Её родители были затворниками, предпочитая с головой уходить в работу, поэтому они никогда не подавали прошения на вступление в совет. Её же, напротив, пригласили, тогда как большинству приходилось подавать заявки.
Под маской черствости Мерка скрывался человек, которому не всё равно где-то в глубине души. Он не стал бы добывать для неё воду, убирать паутину или предлагать уединение, если бы это было не так. Конечно, он позволял ей немного мёрзнуть по ночам, но это была её собственная вина, так как она никогда не высказывала своего недовольства.
Пузырьки начали лопаться на поверхности воды, греющейся в огне. Мерк снял котелок и поставил его на пол; приглушенный стук подсказал ей, что он подложил под него ткань, чтобы не прожечь настил.
— Я правда так плохо пахну? — игриво спросила она, поджав губы, но уголки их поползли вверх.
— Нет, но женщины лучше следят за своей гигиеной, чем мужчины. — Его одежда зашуршала, когда он встал. — Поешь, пока вода остывает. Я пойду наружу, помоюсь и проверю окрестности, чтобы убедиться в безопасности.
Когда дверь с глухим стуком закрылась, Рэйвин села и наконец сняла сумку с плеча. Она порылась в ней, и её плечи сжались при виде того, сколько еды у неё осталось. Она экономила её, но Мерк сказал, что до ближайшего города ещё несколько дней пути. Он так и не сказал, сколько именно, будучи странно уклончивым в этом вопросе, но она начинала беспокоиться об остатках припасов.
Она съела последнее из того, что было мягким и могло начать портиться.
Закончив, она наконец сняла ботинки и помассировала ступни через носки. Они ужасно болели, и она почувствовала облегчение, освободившись из своих ножных тюрем.
Котелок с двумя ручками был горячим на ощупь, но она обернула то, что лежало под ним, вокруг ручек и подняла его с пола. Ощупывая главную комнату ранее, она поняла, что на двух окнах не было ни штор, ни жалюзи.
Однако в комнате, которая не была когда-то гнездом Демона, было только одно окно, и занавеска на нём была полностью целой.
Даже если она доверяла Мерку и верила, что он не станет подглядывать за ней через окно, как прижавшийся лицом извращенец, она не хотела, чтобы он случайно увидел её снаружи.
Понимая, что её шанс на уединение может быть ограничен, Рэйвин принялась раздеваться. Впервые за три дня она сняла плащ, повязку с глаз и головной убор.
Она открыла баночку с маслом, капнула несколько капель на ладонь и потерла руки друг о друга, пока не размазала его равномерно. Затем она проработала им свои две косы, уделяя особое внимание волосам, чтобы они оставались защищенными на протяжении всего путешествия.
Закончив, она обтерла тело. Она также потерла глаза, заметив, что чувствительная кожа на лице раздражена крошечными бугорками от повязки.
Масло, которое она использовала для волос, также подходило для кожи, поэтому она размазала небольшое количество по лицу. Она также уделила особое внимание ступням, пытаясь успокоить мозоли и общую боль, полученную просто от ходьбы. Даже коленям досталось внимание из-за их скованности.
Всё это время она внимательно прислушивалась, чтобы убедиться, что Мерк не вернулся и не зовёт её. Полы были старыми и скрипучими, и это давало ей уверенность в способности почувствовать его.
Когда она была чистой с головы до пят, она долго сидела на полу, прижав колени к груди.
Я ненавижу это, — подумала она, положив подбородок на колени. — Ненавижу прятаться. Это ужасно для моей кожи, и это делает путешествие гораздо более неприятным, чем оно должно быть.
Если бы она могла, она бы провела ночь взаперти в этой комнате, просто чтобы быть свободной от одежды и чувствовать себя собой. Но, когда её ухо дёрнулось от случайного шума снаружи, она вздохнула и потянулась за грязной одеждой.
В остатках воды она отстирала их куском мыла для ткани. Она оставила их отмокать в воде, достала из сумки чистую одежду и оделась, прежде чем снова замотать волосы.
Она накинула плащ и пару носков, но отказалась надевать ботинки пока что.