Потому что он выбрал ее. Он убедит ее стать его невестой. Тогда они смогут делать что захотят, ходить куда захотят, и она будет Фантомом, которому нельзя причинить вред. Джабез не сможет ей навредить, и как только она отдаст ему свою душу, никто не сможет навсегда забрать ее у него.
Они будут связаны навечно.
Как и ее тело, ее душа будет принадлежать ему, чтобы он ее направлял.
Сквозь тьму и свет, боль и удовольствие, счастье и гнев — она будет его. Он надеялся, что она, в свою очередь, сможет направлять его, чтобы он не провалился обратно в ту серость, что была до того, как она пришла и перевернула его жизнь и сердце.
Как мне ее убедить?
Он обхватил рукой морду сбоку, сидя на берегу и наблюдая, как она плавает.
Она выглядела довольной, разбрызгивая воду ногами. Она стала гораздо счастливее с тех пор, как разобралась с заклинанием солнечного камня.
В своем восторге, думая, что в тот момент была одна, она бегала на месте, визжа от радости и сжимая его в руках.
Его никогда не переполняло счастье настолько, чтобы он делал нечто подобное, но это лишь еще больше поглощало его. Он хотел этого — с ней. Он хотел, чтобы она разделила это с ним, чтобы он был причиной, по которой она совершает такие глупости.
Проблема заключалась в том, что он не думал, что сможет убедить Рэйвин стать его. У него все еще были сомнения, но если он продержит ее в своем доме достаточно долго, он задавался вопросом, не свыкнется ли она с этой мыслью.
Посадить ли сначала семя этой идеи, или подождать, пока она сама раскроет свои чувства? Возможно ли вообще, чтобы она полюбила меня?
Мерих поморщился. Блядь, я бы сам себя не полюбил.
Но возможно ли это все-таки? Он искренне на это надеялся.
Сама того не зная, она стала пленницей в его доме.
Прошло два дня с тех пор, как он осознал, что все эти нежные, ноющие чувства в груди, которые он испытывал к ней, были куда более сильными, чем он себе позволял.
Каждый раз, когда она пыталась заговорить с ним о плане пройти через эльфийский портал, он находил способ увести разговор в другое русло. Теперь, когда она успешно создала солнечный камень, она была готова встретиться с Демонами, отправиться домой и поделиться своим «научным» прорывом со своим народом.
Его глазницы то и дело грозили стать оранжевыми, но он боялся, что как только они окажутся в ее городе, она придет в себя и оставит его.
Он закрыл костлявое лицо ладонью. Я ужасен. Кажется, это самый эгоистичный поступок в моей жизни. Но это его не остановит, не тогда, когда это означает, что он сможет владеть ее душой — и все это по ее добровольному согласию.
Он подумывал о том, чтобы просто забрать ее. Не то чтобы она могла его остановить, но он предпочел бы не лишать ее этого выбора. Он не хотел ее обиды, в то время как надеялся, что сможет быть очаровательным.
Я не умею быть очаровательным. Он умел только разрушать.
Может, подарить ей цветок? Разве человеческим женщинам не нравятся подарки? Впрочем, тюльпаны он ей уже дарил.
Она начнет задавать вопросы.
О том, почему он избегает разговоров об уходе. Почему он ведет себя иначе. Даже прикосновения к ней стали напряженной задачей, так как казалось, что его сердце и желудок пытаются поменяться местами… и, возможно, мозг тоже.
Его член дернулся от возбуждения за швом, гораздо более требовательный, чем обычно. Не помогало и то, что он уже давно не изливался. К тому же она плавала в том самом красном платье, которое испортила, в том самом, которое он обещал сорвать с нее в следующий раз.
Почему-то казалось, что его член и сердце связаны. Его желание связать их узами делало его более чувствительным, и он воздерживался от прикосновений к ней, опасаясь, что может сделать какую-нибудь глупость в самом разгаре соития.
Он не знал, в чем дело, но выбор стоял между тем, чтобы забрать ее душу или раскрыть свои чувства — и то, и другое было катастрофой. Он предпочел бы объяснить ей все это на свежую голову.
Чтобы отвлечься от мыслей, он закончил прикреплять последний ремешок к защитному наручу для спины. Словно он ничего не мог с собой поделать, как только он был прикреплен, и ему оставалось только закончить сшивать два больших куска кожи вместе, его взгляд скользнул к ней.
Он постучал хвостом по поверхности воды, чтобы дать ей понять, что она плывет не в ту сторону, и она изменила направление с улыбкой на лице.
Сейчас была ночь, но солнце скрылось совсем недавно.