Рэйвин могла бы выбрать игривый или дразнящий тон, но она не хотела рушить его уверенность, даже немного. Он просунул руку, сжимавшую ее задницу, между ее бедер, чтобы одновременно погладить вход и клитор, и с губ сорвался тихий стон.
Затем он втянул когти и погрузил два пальца в ее лоно. Она напряглась вокруг них.
— Уже такая мокрая для меня, — застонал он, двигая ими. — Я хочу почувствовать, как ты принимаешь меня всего.
Решение далось нелегко.
Если бы об этом попросил кто-то другой, она бы сомкнула бедра и бежала без оглядки. Но это был Мерих, и дело было в том… что он нравился ей гораздо больше, чем она, вероятно, ему показывала.
Когда они доберутся до ее родного мира, она собиралась отстранить Сикрана от должности своего помощника — хотя и мягко, так как хотела сохранить их дружбу — чтобы Мерих мог занять его место. Она была уверена, что ее дом сможет вместить большого Сумеречного Странника, и так как она жила одна и у них уже был пробный период здесь, они могли бы легко жить вместе.
Остальные члены совета захотят, чтобы кто-то «присматривал» за ним, и Рэйвин собиралась стать его наблюдателем. Они не будут знать, что это потому, что он… особенный для нее.
Она никогда никого не желала так сильно, как его. Ей нравились все его стороны: хорошие, плохие, злые, милые. Он вызывал симпатию, только потому, что многие из его негативных сторон были следствием того, что она считала ужасным прошлым. Что, если она позаботится о нем, исцелит его?
Только посмотрите на него сейчас.
Рычащий, молчаливый, пугающий Сумеречный Странник, которого она встретила, теперь был урчащим, дразнящим, когда он осторожно прикасался к ней — будучи таким легким со всеми деликатными местами ее тела, когда мог разорвать что угодно в клочья.
Была ли она уверена в нем? Нет, но у них было время, и предостаточно. Ничего не нужно было решать сейчас, и они могли бы узнать больше друг о друге в ее родном мире, где ей было комфортно.
Однако этот шаг был явно важен для него, и она не хотела гасить его пламя надежды. Он даже набрался смелости попросить ее; как она могла ему отказать?
— Будет больно? — прошептала она, потираясь об его пальцы, чувствуя, насколько мокрой она стала по тому, как покрывала их смазкой.
— Может быть, немного, — честно ответил он. — Но это будет из-за того, что мои когти вонзятся в тебя. Я исцелю тебя, но думаю, тебе может понравиться ощущение от того, что ты заглатываешь больше моего члена.
Он уже делал это раньше. Она прикусила нижнюю губу, немного успокоенная тем, что он хотя бы знает, что делает.
— Хорошо, — уступила она, метнувшись руками вперед, чтобы расстегнуть его штаны — ей нужно было действовать быстро, пока она не передумала.
Она не ожидала почувствовать его член, выпирающий сквозь них, уже обнаженный, но толстый, словно укрытый его щупальцами.
В тот момент, когда ее ладонь обхватила его снизу, щупальца расступились, давая ей возможность подержать его покрытый смазкой ствол.
Он быстро вытащил руку у нее из-под бедер, сжал ткань платья на спине и сорвал его с нее. Ткань, рвущаяся по коже, немного обожгла, но это было скорее приятно, чем больно.
Через несколько секунд Мерих схватил ее за задницу, чтобы прижать ее киску к нижней стороне своего ствола, одновременно слизывая ее сосок. Ее ноги обвили его бедра, пока края ступней не коснулись травы, напомнив ей, что они на улице.
— М-может, сначала зайдем внутрь?
— Я не могу так долго ждать, — простонал он. — Мне плевать, если кто-то увидит, как я тебя трахаю.
Она погладила свой клитор ложбинкой на его нижней стороне, дразня себя и становясь еще мокрее. Ее дыхание стало более прерывистым, особенно когда он провел языком по изгибу ее шеи.
Вскоре она сама прошептала:
— Внутрь. Ты нужен мне внутри.
Он сильно прижал ее к себе, прежде чем приподнять повыше. Он издал благодарное рычание, когда она помогла направить головку его члена к своему входу. Затем она опустилась на него. Головка проскользнула внутрь, и каждый выступ заставлял ее дыхание становиться все более высоким.
Его щупальца мягко обвили ее бедра.
Как обычно, когда он вошел так глубоко, как она только могла принять, ее охватила горячая дрожь. Она затрепетала, начиная двигаться на нем, нуждаясь в движении, не в силах не покачиваться на твердом стволе внутри себя.
Ее веки задрожали, когда его член задел ее самые нежные места, и она прижалась к нему. Осыпая его неряшливыми поцелуями, она тихо вскрикивала, прижимаясь к его черепу.
— Подожди, — процедил он, сжав ее задницу, чтобы остановить, когда она попыталась набрать скорость, глубоко натираясь о него взад-вперед. — Я должен объяснить, что как только ты примешь меня всего, я не смогу остановиться, когда мой узел начнет разбухать.