Поднося оба ближе, она ощупала пальцами бумагу с выпуклостями эльбрайля, чтобы прочесть свои заметки.
Буквы, состоящие из треугольников и линий, сообщали ей, что там написано — и на эльфийском, и на языке математики, — и она была благодарна, что такое письменное ремесло было доступно. Всего лишь с небольшим количеством магических чернил эльбрайль образовывал выпуклые узоры на пергаменте.
Это также позволяло всем, независимо от того, есть у них нарушения зрения или нет, читать написанное.
Остальную часть эксперимента она могла выполнить без помощи Сайкрана, так как у нее были все необходимые инструменты с выгравированным на ручках эльбрайлем, сообщающим об объеме мерки. У каждой ложки был сбрасывающий механизм, так что ей не нужно было касаться содержимого — например, пятнистых зелено-розовых пыльцегрибов, которые могли быть весьма ядовиты.
Всыпав крошечное количество желтогребня в стеклянный контейнер, уже заполненный другими ингредиентами, в основном жидкими, Рэйвин замерла, собираясь добавить грамм кольчатого шалфея.
Это заклинание требовало идеального количества каждого ингредиента. Неверное соотношение могло привести к различным результатам: некоторые были забавными, но большинство — нет.
В прошлый раз, когда она пыталась раскрыть заклинание с помощью своих уравнений, она случайно окрасила свою темно-коричневую кожу в ярко-фиолетовый цвет. Люди в шутку целую неделю называли ее хаффл-тыквой!
Когда она замешкалась слишком надолго, Сайкран усмехнулся.
— Интересно, превратишься ли ты в хаффл-тыкву на этот раз, или просто раскрасишь себя под нее?
Рэйвин надула губы.
— Это жестоко, Сайкран. — Она отступила назад и указала на стеклянный контейнер. — Прошу прощения, ассистент, но мне требуется помощь.
Его мрачный смех был теплым, но шипящим из-за демонических клыков.
— Именем святой Позолоченной Девы, нет. Сделайте это сами, советница. Не думаю, что я действительно способен на такие чудесные научные прорывы; это лучше оставить нашему самому ценному активу, великой Рэйвин Даэфарен.
Рэйвин закатила глаза от его насмешливых слов.
— Тогда не дразни меня. Раз уж ты в одной комнате со мной, ты, скорее всего, тоже станешь фиолетовым.
Звук его клыков, с щелчком сомкнувшихся от беспокойства, и шелест его одежды заставили ее рассмеяться.
Она почти могла представить его с раздраженно надутыми губами и скрещенными руками. Она помнила, как он выглядел, так как они были друзьями задолго до того, как она потеряла зрение.
Она не знала, по-прежнему ли у него длинные волосы, собранные в высокий хвост, но у него были все те же белые волосы и серо-коричневая кожа, как у элизийских эльфов, несмотря на то, что он родился Демоном. Он был немного выше среднего элизийского роста в шесть футов и четыре дюйма, но был таким же поджарым, с рельефными мышцами.
Поскольку он не был истинным элизийским эльфом, у Сайкрана отсутствовали магические символы на коже, указывающие на тип магии, которой они владели лучше всего. У него также были красные глаза, тогда как у них они были преимущественно карими или зелеными разных оттенков. Он ненавидел свои красные глаза, когти, клыки и рога, считая, что они выдают его сущность.
Она никогда не придавала этому значения.
Большинство элизийцев тоже. Пока Демоны полностью обретали элизианство и интеллект и не были бездумными, кровожадными монстрами, их принимали.
Таких, к сожалению, было крайне мало.
Дэлизийцами называли расу Демонов, которые стали настолько похожи на эльфов, что практически ничем не отличались. Это имя давали им, когда они входили через ворота и получали разрешение остаться в городе.
За пределами дворца совета, за прибрежными пейзажами города Лезекос — единственного места, где теперь могли жить элизийцы, — кишели Демоны. Этот прекрасный мир, когда-то свободный для всех, теперь принадлежал демонической скверне: бесконечной волне клыков.
Бедный Сайкран все еще боролся с тем фактом, что стал таким, съев огромное количество ее сородичей. Многие элизийцы вообще относились к нему с опаской, боясь, что он обратится против них, но пока он каждый день потреблял какое-нибудь мясо, он был безобиден, как туколень.
За исключением его сарказма, видимо.
— Я думала, ты заботишься обо мне, Сайкран, — притворно проныла она.
— Я благодарен тебе, советница, так как твоя семья — причина, по которой нам, дэлизийцам, разрешено жить здесь, под защитой от Демонов. — Затем его тон стал ехидно-шутливым: — Но нет, ты можешь превратить себя в овощ, а я прослежу, чтобы тебя никто не съел.