— Тебя.
Ее сердце забилось в груди, пытаясь осознать, что это может значить. Значит ли это, что он чувствует то же самое, что и я?
— Э… Это поэтому ты пытался что-то у меня забрать? — спросила она, не уверенная, дрожит ли ее голос от нервозности или волнения.
Последовавшая тишина тяжелым грузом легла ей на грудь. Он не хотел отвечать.
— Мерих? — надавила она дрогнувшим голосом.
— Да.
— Что это было? Я никогда не видела ничего подобного.
Под ее руками его пульс подскочил, бешено колотясь, словно сердце было в нескольких мгновениях от остановки. Боже, было очевидно, что он глубоко огорчен.
— Твоя душа.
— Моя душа? — смущенно пробормотала она, прежде чем ее глаза расширились. — Ты пожиратель душ, как Велдир. Вот что значит быть твоей невестой.
— Да, — тихо ответил он. — Однако, в отличие от него, Мавка может поглотить только одну душу. Мы становимся вашим якорем, а вы — нашим. Мы будем привязаны друг к другу в вечности. В этом мире и в загробном.
Вспышка гнева пронзила ее.
— Ты пытался привязать меня к себе без моего разрешения! Как ты мог?
Она бы ударила его в грудь, если бы не осознавала, что над ней нависает яростно дрожащий зверь. Она также не хотела тревожить солдат, но все же ущипнула его сбоку за шею.
От него эхом разнеслось пронзительное скуление, и он сжался вокруг нее, чтобы сделать их общее пространство меньше. У Рэйвин было чувство, что это не имело ничего общего с ее физическим возмездием, а было всецело связано с ее возмущением.
— Мне жаль. Пожалуйста, прости меня, — его дыхание звучало так, словно он содрогался от агонии, до такой степени, что он хрипел. — Я видел, как они пытались забрать тебя, и я знал, что не смогу пройти мимо солдат, не причинив вреда тебе или им. Если бы я забрал твою душу, ты бы вернулась ко мне.
— Почему ты не сказал мне, что хочешь этого? — спросила она, зарываясь пальцами в его мех. — Мы могли бы поговорить об этом, а не просто… пытаться ее украсть.
То, что он сделал, было неправильно. Ему не следовало пытаться это сделать.
— Я хотел, но боялся, что ты откажешь.
Конечно, он боялся. Не то чтобы она дала ему повод думать, что ее ответ будет другим.
Рэйвин опустила голову, чтобы прижаться лбом к его груди, и обхватила его за бока, стараясь избегать острых как бритва игл.
— Ах ты большой болван, — пробормотала она, впитывая его тепло, его запах, просто… всего его. Она издала довольный вздох. — Знаешь, я по тебе скучала.
Он ей не ответил, но она заметила, что его сердцебиение замедлилось — такое большое и тяжелое, такое сильное и полное жизни.
— Я так волновалась, когда они протолкнули меня через портал. Я думала, что потеряла тебя, — сказала она, и ее голос сорвался на всхлип. На глазах навернулись слезы, и ей захотелось закатить их на саму себя, но она ничего не могла с собой поделать. Вместо этого она позволила им свободно течь по вискам. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу и у меня не будет шанса сказать тебе, что я влюбляюсь в тебя.
Она и сама не знала, что уже влюблена, а разлука с ним лишь заставила ее осознать, как сильно она хочет видеть его в своей жизни.
Все звуки от Мериха внезапно прекратились: его сердцебиение, его дыхание, его предупреждающее рычание и поскуливание. Следующий легкий порыв ветра показался невыносимо громким, как и шевеление солдат и чей-то случайный кашель.
Он стал таким жестким и неподвижным, что она почти испугалась, не превратился ли он в камень. Она жалела, что его череп загораживает ей обзор, и она не может видеть, изменили ли его глазницы цвет.
— Отдай мне свою душу, — нетерпеливо выдохнул он, когда с него схлынуло напряжение.
— А вежливо попросить не можешь? — наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась она.
— Пожалуйста? Я хочу держать ее, направлять, лелеять и защищать, так же, как я хочу делать это с твоим телом.
Рэйвин потянулась вверх, чтобы обхватить ладонями его костлявую морду.
— Здесь так много замечательных людей, с которыми ты еще не знаком, Мерих. Что, если ты передумаешь?
У нее были свои страхи и сомнения. Сикран был прав; она могла быть, по своему собственному мнению, остроумной, но у Рэйвин были недостатки. Не всем нравился ее юмор, а работа была и всегда будет для нее в приоритете.
Его голова откинулась назад, чтобы он мог посмотреть на нее сверху вниз, дав ей больше пространства и свободы.
— Не передумаю. Я думал, что буду доволен, как только покину Землю, но понял, что искал то, что принесет мне покой и счастье, осветив мой мир. Большую часть своей жизни я сидел в кромешной тьме, мое яркое звездное сияние, а ты прогнала ее своей странной игривостью, своим смехом, своими слезами, своей добротой к существу, которое все остальные презирали.