Она даже… лизнула его в ответ.
Было еще кое-что, что он хотел ей сказать, то, из-за чего он по-настоящему нервничал. Не имело значения, что она вроде как уже сказала ему это. Эмоции, которые сопровождали это, были настолько чуждыми, что от них было больно в груди.
Ему нужно было сказать это, произнести вслух, пока это не прожгло в нем дыру.
Ее глаза закрывались, она засыпала, словно была довольна тем, что просто находится с ним, так же как и он с ней, поэтому ему нужно было сказать это сейчас.
— Я люблю тебя, Рэйвин, — сказал он, и розовый цвет его глазниц стал ярче, когда он откинул голову назад, чтобы как следует разглядеть ее реакцию.
Она была ему ровней, его полной противоположностью, его силой там, где он был слабее всего, его уязвимостью там, где он был сильнее всего. Она была всем, что имело значение, всем, что когда-либо будет иметь значение.
Ее веки слегка приоткрылись. Она разомкнула губы, чтобы что-то сказать, но, учитывая, что она снова их закрыла, у него было странное предчувствие, что это было, чтобы подразнить его.
Она потянулась вверх и запустила пальцы в пустое пространство одной из его костлявых глазниц.
— Так вот что означает этот цвет?
— Да, — прохрипел он.
— Я видела его незадолго до того, как мы покинули Землю.
Плечи Мериха поникли под тяжестью его эмоций.
— Это потому, что я уже тогда любил тебя.
Легкая улыбка тронула ее губы, и она использовала его глазницу, чтобы притянуть его к себе и поцеловать боковую сторону его острых клыков.
— Я тоже тебя люблю, и если ты еще этого обо мне не знаешь, я хочу, чтобы ты знал: когда я отдаю чему-то свое сердце, это никогда не проходит.
— Для тебя было бы печально, если бы это было так, потому что я никогда тебя не отпущу, мой собственный личный кусочек звездного света.
С розовыми глазницами Мерих гладил Рэйвин мордой и языком, пока она не уснула у него на коленях. Со связанными руками, вдвоем в прохладной темноте, он еще никогда не был так счастлив.
Глава 43
Рэйвин знала эту конференц-залу так, словно она была, к ее раздражению, выжжена на внутренней стороне ее век. Она провела в ней часы, дни, недели, годы, до такой степени, что она преследовала ее в самых скучных кошмарах.
Она имела форму пирамиды, стены сходились в центральной точке на потолке, где сквозь белые ветви дерева просвечивало солнце через стекло. Однако при желании можно было сдвинуть влево листы золотого металла, похожие на лопасти веера, чтобы скрыть солнце. От середины того места, где сходились лопасти, свисал гобеленовый флаг с эмблемой совета синедриона, универсальным символом элизийского народа под ним, и гербом города еще ниже.
На стенах были пустые места, где можно было бы разместить другие флаги, если бы мир не был захвачен Демонами, заставившими их стать одним народом вместо многих.
Как и везде внутри центрального дерева, стены были белыми из-за его коры. В этом зале пространство в основном заполняло золото, так как это был распространенный для них материал. Черный обсидиан тоже был обычным делом, и им предпочитали выкладывать пол.
В отличие от большинства комнат в центральном дереве, которых были тысячи, эта находилась на самой вершине его ствола. Она также была в самом его сердце и единственной комнатой такой формы.
Им повезло, что этот вид дерева часто рос необычным образом, с множеством пустот, изгибов и поворотов — хотя они и помогли именно этому вырасти так. Оно разветвлялось на полпути вверх по стволу и покрывало весь город тенью, когда солнце было в зените.
Каменные стены города, служившие не только для защиты от Демонов, укрывали как элизийский, так и делизийский народы от солнечного жара и радиации.
Богатые сверхплодородной почвой, леса этого мира росли густо и всегда защищали их. К сожалению, эта буйная растительность стала для Демонов идеальным домом для процветания в такой солнечной среде.
Судя по теплу, которое она чувствовала на левом плече, золотые лопасти, должно быть, были открыты с одной стороны.
Это было для членов совета из числа Делизийцев и их безопасности, так как они все еще сгорали на солнце. Поскольку стать членом совета было сложным процессом, а они все еще были относительно новичками в городе, их было всего четверо. Требовались огромные силы и достижения, чтобы получить должность, особенно в выбранной ими специальности.
Там стояли три изогнутые секции столов из чистого золота, серебро ветвилось сквозь их элегантный дизайн. Если сдвинуть их вместе, получился бы идеальный круг, но обычно их расставляли, чтобы люди могли свободно входить и выходить из центра. За каждым столом могло поместиться только шесть человек.