— Мне это нравится, — пророкотал он, пощекотав место удара, прежде чем размять одну из ягодиц и раздвинуть их, чтобы посмотреть на ее киску. — Мне это очень нравится.
Он проделал и то, и другое в последний раз. От шлепка ее спина выгнулась дугой, а от успокаивающего прикосновения кончиков когтей — прогнулась. Затем она пискнула, и все ее тело напряглось, когда он пронзил ее двумя толстыми пальцами.
Она жалела, что чавкающий звук, с которым они вошли, был таким громким, но ей стало плевать, когда она попыталась насадиться на них.
— Ты стала такой мокрой и очень быстро.
Он мгновенно вытащил их, и их отсутствие заставило ее заволноваться. Она слегка повернулась, чтобы отругать его за то, что он остановился, но звук того, как он слизывает то, что собрал из ее лона, заставил ее живот сжаться. Последовавший за этим хриплый стон заставил еще больше жидкости скопиться между ее ног.
— Встань, — тяжело дыша, приказал он, давая ей свободу.
— Что, почему? — Она была совершенно довольна, сидя у него на коленях.
— Встань, Рэйвин. Сейчас же.
В замешательстве она поднялась на ноги. Неужели ее наказанием было лишение удовольствия теперь, когда она была так сильно возбуждена?
Нет, дело было не в этом.
Она поняла это, когда он развернул ее, прижал животом к лабораторному столу, сдвинул заднюю часть платья в сторону и раздвинул ей бедра. Не было времени гадать, что произойдет, не тогда, когда секунду спустя его язык скользнул с ее клитора вверх по щели ее киски, прежде чем погрузиться в нее сзади до самого основания.
Ее вздох сопровождался тем, что она сжала кулаки между собой и столом. Обхватив ее икры руками, он раздвинул ее ноги еще немного и удерживал на месте, пока двигал языком внутри нее.
Рэйвин свела колени внутрь, чтобы помочь раздвинуть ноги, балансируя на ступнях.
— Я никогда не смогу насытиться тобой, — простонал он из-под нее.
Ей не следовало удивляться тому, что это происходит. Почти все их интимные моменты включали в себя его язык внутри нее. Мерих хриплым тоном уже заявлял, что его ненасытный голод, казалось, присутствовал только тогда, когда он чувствовал вкус ее возбуждения на своем языке.
У него было желание слизывать и пробовать каждую каплю из нее — даже если большая часть была смешана с его собственным оставшимся семенем.
Хотя ей было не совсем удобно в таком положении, ей было все равно, чтобы останавливать его. Он даже заставил ее двигаться, вынудив встать на его скрещенные ноги, чтобы она была выше для более удобного доступа.
Его язык был твердым, теплым и покрытым слюной, а его гибкость всегда заставляла ее колени подкашиваться. Рэйвин встала на цыпочки со стоном, позволяя удовольствию завладеть ею.
Почему одно-единственное щупальце, обернувшееся вокруг ее лодыжки и показавшее, что его член свободен и торчит между ее ног, пронзило ее похотью? Ей хотелось потрогать его, почувствовать, подержать и поцеловать. Ей хотелось поклоняться ему, и Мериху вместе с ним.
— Ты знаешь, чего я хочу, мое маленькое звездное сияние, — низким тоном потребовал он, высунув язык, чтобы подразнить твердый бугорок ее клитора, прежде чем снова засунуть его глубоко. — И ты дашь мне это.
Его язык стал более напористым, кружась и извиваясь быстрее. Когда она начала кончать вокруг него, она не знала, чей стон был громче, пока он сглатывал то, что текло в его клыкастую пасть.
Ее веки затрепетали, пальцы ног подогнулись и впились в его пушистые бедра. Ему пришлось удерживать ее, пока ее внутренности дрожали и спазмировали, но он не смягчился, пока она не взмолилась о передышке.
— Моя, — прорычал он, вытаскивая язык, чтобы вылизать ее дочиста.
Ее тело все еще покалывало от остаточных спазмов, и она едва вздрогнула, когда он укусил внутреннюю сторону одного из ее бедер достаточно сильно, чтобы пустить кровь. Она прикусила губу от боли.
— Моя, — он укусил противоположную ягодицу, слизывая выступившую кровь. — Каждая твоя частичка принадлежит мне.
Она боялась, что он начнет прокладывать себе путь укусами вверх по ее животу, когда перевернет ее, но, к счастью, он этого не сделал. Он уже исцелил ее от своих укусов к тому времени, когда легко оттянул в сторону ткань, закрывавшую ее грудь, чтобы освободить ее.
Ее прерывистое дыхание эхом отдавалось между ними, пока он облизывал одну грудь, прежде чем обвести языком сосок другой. Бумаги посыпались на пол, когда он подхватил ее под колени и положил на стол. Он не перестал кружить языком по ее твердому соску, становясь, наоборот, более настойчивым.