— Тебе приятно осознавать, что ты трахаешь свою невесту, Мерих? — его ответный скулеж был пугающе красивым, и она сонно улыбнулась, прижавшись к нему. — Приятно, не так ли? Я вся твоя.
Ей нравилось напоминать ему об этом. Ей нравилось, что она была такой особенной для него. Ей стало комфортно ругаться во время секса, потому что это явно усиливало его удовольствие.
Настолько поглощенная Мерихом и его дикой страстью, когда кто-то постучал в дверь ее лаборатории, она не смогла должным образом собраться с мыслями.
— Занята! — крикнула она.
Унижение обрушилось на нее как тонна кирпичей, когда двустворчатые двери со скрипом открылись, и раздались два ахающих вздоха.
От пронзившего ее напряжения Мерих еще сильнее прижал ее бедро к столу, раздвигая ее еще больше. Он застонал:
— Блядь. Так узко.
Его бедра дергались и содрогались в эйфории, словно он не заметил, что в комнату вошли два человека!
— Во имя святой Позолоченной Девы, Мерих, остановись!
Он не остановился и не собирался.
Она застонала от смущения, несмотря на оргазм, который грозил захлестнуть ее.
Она подняла голову, чтобы крикнуть:
— Кто там?
— Вы выглядите очень занятыми, Рэйвин, — усмехнулся Клет; послышался шорох их одежды.
— Прошу прощения, советница, — извинилась Аурея, помощница генерального совета. Судя по скрипучим шагам, она отвернулась, чтобы не смотреть. — Пожалуйста, простите нас.
— Тебя — возможно, — отмахнулся Клет, вероятно, пренебрежительно махнув рукой. — У меня же есть все основания прервать вас.
Она жалела, что с ее губ не сорвался стон. Узел Мериха начал разбухать и давить на чувствительное место, от которого у нее обычно немел рассудок.
— Пожалуйста, — взмолилась Рэйвин, ее глаза сощурились от смеси отчаяния и удовольствия. — Не сейчас.
— Я должен поговорить с вами. Я хочу обсудить важное дело.
Неужели они не могли поговорить с ней, когда гигантский член Сумеречного Странника не перестраивал ее внутренности? Он входил так глубоко и жестко, что она почти чувствовала его вкус.
— На самом деле это касается вашего пыхтящего спутника, — усмехнулся Клет. — Неудивительно, что он так хорошо себя ведет в городе. Я не знал, что связь, о которой вы говорили, такого уровня.
Они подошли немного ближе, отчего Мерих лишь зарычал и навалился на нее, защищая. К счастью, наручи не давали его иглам подняться, пока она его держала.
Клет остановился при его предупреждении.
— Непохоже, что он собирается останавливаться в ближайшее время. Как интригующе.
— Убирайтесь. Вон! — закричала Рэйвин, но ее глаза закатились, а прерывистый вздох оборвал крик, когда она начала кончать.
Она не могла сдержаться, как бы ни старалась.
Мерих издал скулеж, когда она сжала его, и его толчки стали менее глубокими по мере того, как увеличивался его узел. Он отпустил ее бедро, чтобы просунуть руку под нее и схватить за задницу, прижимая ближе. Прямо над ее головой раздался скрежет когтей и лязг металла от его другой руки.
— Пожалуйста, я быстро, — сказал Клет, кашлянув, чтобы скрыть смех. — Я не хотел ждать нашей следующей встречи, а хотел спросить, не согласится ли Мерих отправиться в шахты Кодез, чтобы добыть больше камней. Судя по тому, что рассказывал мне Мерикато, он быстр и силен. Если бы он смог принести хотя бы один большой камень маны, он бы развеял страхи многих в городе.
Рэйвин оставила попытки прогнать назойливого Элизийца.
Клету повезло, что Рэйвин считала их близким другом; вероятно, поэтому они и переходили границы.
Клет и Рэйвин были как зеркальное отражение друг друга, когда дело касалось их карьеры. Оба были одержимы и часто по уши завалены работой так, что им было трудно найти свободное время для личного общения.
Помогало то, что ее непрекращающийся оргазм делал ее нечувствительной ко всему, кроме чуда, которым был Мерих и его член. Его запах апельсина и корицы тоже туманил разум, а его тепло, как внутри, так и снаружи, уже сняло и размяло любое напряжение, не связанное с удовольствием.
Даже то, как ее соски терлись о него, отвлекало ее.
— Он больше не хочет драться, — ответила Рэйвин сквозь воздушные стоны.
— Ему не придется драться, если он так быстр, как говорил Мерикато.
— А если он откажется?
— Вы же знаете, мы бы никогда не заставили никого делать то, против чего они выступают. Это не в наших правилах, — заявил Клет. — Все, о чем я прошу, это чтобы вы спросили его ради блага нашего народа. Никто другой не может этого сделать. Я бы умолял вас спросить его сейчас, но вижу, что он не в состоянии ответить.