Он хмыкнул в ответ и продолжил следить за тем, чтобы путь был ровным, ради неё.
Как раз когда снова заморосило, она спросила:
— Где ты живёшь, если не в человеческом городе?
— Нигде, — резко ответил он.
— У тебя нет дома?
— Есть, у меня есть дом. — Он оглядел знакомый лес, по которому ходил много раз за свою долгую жизнь. — Просто я не жил в нём почти сто лет.
— Сто лет? — Её голос был задумчивым, и он заподозрил, что её белые брови нахмурились. — Сколько же ты живёшь?
— Бесконечно долго. Насколько я знаю, мне по меньшей мере триста лет, если не больше. Сколько ещё я проживу — зависит исключительно от мира и от того, захочет ли он меня сломить.
— Значит, ты можешь умереть. Как, если ты предположительно можешь жить вечно?
Его тон был небрежным, когда он спросил:
— Почему ты хочешь знать?
Это был бы не первый раз, когда некто хотел получить знание о том, как убить его род.
— Просто любопытно, что ты такое, честно говоря. Мы, элизийские эльфы, можем жить около полутора тысяч земных лет, иногда больше, иногда меньше. Полагаю, это как… сотня для человека? — Она пискнула, словно нога почти ушла у неё из-под ног из-за того, какой скользкой стала земля. — Но мы можем умереть так же легко, как и люди.
Мерих провёл расчёты в уме, но не был особо уверен в своей догадке. Один год равняется примерно пятнадцати нашим? Он уточнит это позже, но существовала реальная вероятность, что она может быть старше его.
— Мавка, или Сумеречные Странники, как называют нас люди, могут быть уничтожены только путём разрушения наших черепов. Многие пытались, и многие лишились жизни от моих когтей, так что я бы не советовал тебе пытаться сделать это самой.
Рэйвин издала невеселый смешок.
— О да, просто убить моего земного проводника. Насколько глупой ты меня считаешь?
— Когда существа чувствуют себя загнанными в угол, они склонны совершать идиотские поступки. Это не имеет ничего общего с интеллектом, и всё — со страхом.
— Ладно, так если у тебя есть дом, где он?
Он задумчиво наклонил голову. Её вопросы не были неприятны. Ему было всё равно, что она узнает, и её болтовня не раздражала. Мерих просто настолько привык к тишине или к тому, что другие считают его человеком, что просто отвык от этого.
Помогало то, что он находил её голос и даже её легкий эльфийский акцент приятными. Это было почти музыкально, по-своему. Он был таким нежным и женственным, что он подумал, что она могла бы убаюкать любое существо до спокойного оцепенения, если бы попыталась.
— Моя пещера расположена в южной части стен Покрова. Ты знаешь о Покрове?
Когда он глянул через плечо, то увидел, как её голова задвигалась вверх-вниз, когда она кивнула. Затем её губы приоткрылись в вдохе, как раз когда её левая нога скользнула в сторону на участке грязи. Она выровнялась, дернув за веревку.
Поскольку он видел всю сцену, он мог бы поймать её, но также не захотел. Он пожал плечами.
— Ты, кажется, многое знаешь о Земле. Эльфы — известные существа для людей, хотя и считаются мифом. Полагаю, твой род часто бывал здесь?
— Мы изучали этот мир до того, как отправили сюда Демонов. — Рэйвин потерла шею, как ему показалось, от неловкости. — Честно говоря, мы выбрали Землю только потому, что Джабез уже создал здесь портал. Мы подумали, что лучше заразить только один мир, чем многие.
— Я не был бы жив, если бы ваш род этого не сделал.
Улыбка на её лице была яркой. Мерих тихо зарычал на неё за это и отвернулся вперед.
Его заявление было не благодарностью, а скорее обидой. Если бы они не отправили сюда больше Демонов, магия Велдира не была бы так распылена по Земле. Он не стал бы искать пару, чтобы усилить себя.
Солнце вернулось, чтобы согреть мир и высушить их, и Мерих посмотрел сквозь редкие кроны деревьев, видя, что легкий дождь в конечном итоге вернется. Серые облака всё ещё кружили, отбрасывая на них опасную, нависающую тень.
От неё донесся ещё один визг, и на этот раз она действительно упала ему на спину. Удержавшись, схватившись за два пучка его длинных игл, ей повезло, что его толстая рубашка защитила её руки.
— Угх! Я больше так не могу! — выпалила она.
Натяжение веревки ослабло, и он обернулся, увидев, что она больше не идет за ним.
— Я не виноват, что земля намокла. Я веду нас по самому безопасному пути.
— Это не имеет отношения ни к тебе, ни ко мне! — огрызнулась она, наклоняясь и расшнуровывая ботинки. — Это всё эти дурацкие тюрьмы для ног! Как вообще можно ходить в этих штуках? Ты не чувствуешь землю, не можешь устоять благодаря ей.