Ее губы сжались, словно она хотела продолжить отчитывать его за кражу. Затем она подняла лицо и пристально посмотрела в его сторону.
— Я слышала, как ты угрожал людям в Клоухейвене. Ты часто проламываешь людям черепа?
— Раз или два, но обычно они этого заслуживают.
— Это вообще правда? — проныла она, откидывая голову назад, словно молилась какому-то богу наверху.
— Конечно.
Это было совершенно не так.
Он был уверен, что проломил головы горстке людей просто потому, что они его раздражали. Он думал, что они этого заслуживали, но позже он размышлял об этом и менял свое мнение. Впрочем, он не испытывал ни капли сожаления, ибо не мог забрать содеянное назад, и ему часто нравилось с некой причудой оглядываться на свои поступки.
Иногда он получал от этого огромное удовольствие.
Ему определенно понравится вспоминать о своем коротком визите в этот город. Он уничтожил половину их посевов в отместку за то, что они не впустили их, когда он так вежливо об этом попросил.
Он оставил бы огонь гореть, но у него был Эльф, которого нужно было защищать. Свет и дым от пламени только привлекли бы ближайших Демонов в ее сторону.
Поскольку она немного вздремнула, пока они ждали наступления ночи, и теперь у нее была еда, он ожидал, что им не придется останавливаться снова довольно долго.
На шаг ближе к свободе, — подумал он, передавая ей направляющую веревку.
Глава 11
Рэйвин поморщилась, когда очередной острый камень впился в подошву одной из её ноющих ног. Они шли уже почти три дня подряд. Это было три дня периодической мороси с большим количеством солнца. Три дня без остановок, без замедления, даже ночью.
Она устала от этого. С неё хватит.
Я никогда в жизни столько не ходила.
Ступни болели от того, что она наступала на зазубренные камни, острые палки и твёрдую землю. Она представляла, что они, несомненно, отвратительны от всей той грязи, в которую она вступала.
Передышка наступала только тогда, когда местность сменялась мягкой, густой травой, но это делало случайные палки только более неожиданными и почему-то более болезненными.
Где-то по пути Мерих немного приободрился. Возможно, потому, что он направлялся к храму, он был склонен не быть неприятным никоим образом.
Всё же вокруг него была нерушимая стена.
Ей удалось узнать, что у него пять взрослых братьев, у каждого из которых были разные черты черепа, рогов и тела. Она узнала, что они частично становились тем, что ели, за исключением того, что Демоны не давали им никаких новых характеристик. Младенцы Мавка были по сути ничем; они выглядели как бесформенные младенцы с зазубренным ртом и носовыми отверстиями, не имея других отличительных черт на своей тёмно-серой, почти пустой плоти.
Она узнала, что его матерью была человеческая женщина, ставшая Фантомом после того, как отдала душу Велдиру. Она была одарена использованием силы Велдира и действовала как его физическое воплощение в этом мире.
У неё не было сомнений, что Позолоченная Дева была бы весьма расстроена этим фактом — учитывая, что она дала ему власть управлять только своим собственным царством. Он не должен был вмешиваться в дела Земли. Он должен был быть ничем иным, как собирателем душ тех, кто был проклят Демонами, съевшими их.
Приобретя пару, он технически нарушил сделку, заключённую с Позолоченной Девой, ту, которую он заключил, чтобы сбежать из своего мира-тюрьмы.
Он не должен был испытывать радость, жизнь или даже любовь. Без истинного тела, которым можно было бы обладать, они все думали, что он будет неспособен на это.
О, как же они ошибались.
Мерих также рассказал ей многое о людях и их образе жизни. Он объяснил различия между северными, южными, восточными и западными землями Покрова.
Граница южных земель делала эту часть континента безопаснее от мелких Демонов, что означало, что здесь жило больше людей. Однако Демоны обнаружили это, и зачастую именно более крупные и злобные охотились в этом районе.
И всё же, при всех своих открытиях, она узнала о нём очень мало.
Этот Сумеречный Странник не делился подробностями о том, что он искал. Он путешествовал по миру с того момента, как получил возможность покидать свой дом навсегда. По-видимому, он возвращался туда каждые десять лет, чтобы установить защитный барьер, отказываясь позволить какому-либо существу забрать единственную вещь, которая принадлежала ему, но всегда уходил снова, как только делал это.