Полагаю, каждое существо чувствует себя спокойнее, зная, что у него есть место, куда можно вернуться, — размышляла она.
Всякий раз, когда она спрашивала Мериха, чем он на самом деле занимался все эти годы, зачем ему гламур для входа в человеческие города или что заставляло его продолжать двигаться, его ответ всегда был расплывчатым.
Он часто просто хмыкал, давая понять, что услышал её, но не отвечал. Либо просто говорил ей, что ей лучше этого не знать.
Она не могла сказать, добрый он или злой, пока он не раскроет что-то о себе, что-то, что не было бы продиктовано личным интересом, вроде заботы о ней только потому, что это давало ему желаемое.
В данный момент она склонялась к… злу.
Он уничтожил посевы, когда в этом не было необходимости, просто из злости. Он угрожал бедным черепам нескольких людей основательным размозжением. Он… ел людей, уже признался в этом, и всё же не звучало так, будто он испытывал хоть каплю раскаяния.
Она узнала, что он обретал интеллект и человечность, поедая людей. Точно. Так же. Как. Демоны.
Стоит ли мне сказать ему правду, почему это так? Она обдумывала это, полагая, что личность должна знать себя, когда это важно, но у неё сложилось впечатление, что он не любил говорить о своей семье.
Ни о братьях, ни о матери, и в его тоне всегда звучало рычание, когда он объяснял что-то, касающееся его отца.
Теперь, когда она больше не носила повязку на глазах рядом с ним, она даже видела искры красного там, где, как она думала, было его лицо, словно вспышка гнева, прежде чем она исчезала. Это магия позволяла сферам менять цвета, и она могла видеть искры изменения — а иногда и след цвета, если казалось, что эмоция крепко захватила его.
Они часто были красными, даже когда она долго не говорила. Даже его мысли были полны ненависти.
Я ему не доверяю. Как она могла?
Она хотела, отчаянно хотела, но не могла.
Рэйвин всегда говорили, что она слишком доверчивая, особенно когда она наняла Сайкрана своим помощником, но она никогда не была идиоткой. Она не доверяла глупо тем, в ком не была уверена.
Она всегда взвешивала все за и против.
Мерих был лжецом.
Ну и что, если его запах апельсина и корицы был восхитительно вкусным? Ну и что, если его глубокий и рокочущий голос был приятным и заставлял её уши радостно звенеть? Ну и что, если его большая рука была такой тёплой и грубой, что заставляла её кожу покалывать от скудного контакта?
Так почему же ей хотелось подобраться к нему поближе, чтобы лучше чувствовать его запах, или лучше слышать его, или надеяться, что он снова что-нибудь ей подаст, чтобы она могла быть благословлена теплом и прикосновением его руки?
Как мне может нравиться что-то в нём? Это не имело смысла.
Она была сбита с толку те немногие разы, когда он прикасался к ней или хватал её. Его прикосновение было нежным только тогда, когда он спас её от тех Демонов много ночей назад.
Его темп также был чем-то, что она могла поддерживать. Хотя она устала — три дня безостановочной ходьбы измотали бы любое существо, кроме него, по-видимому, — дело было не в темпе. Путь обычно был довольно ровным, и Рэйвин почти не обо что было спотыкаться.
Жестокий похититель обычно тащил бы свою пленницу по любой опасной тропе с той скоростью, которую выбрал бы сам.
В некотором смысле это была просто приятная прогулка по неизвестному миру. Это не был марш.
Если он такой сильный, я бы хотела, чтобы он понёс меня. Она бы не возражала. Она подумывала замедлиться и постоянно ныть, просто чтобы посмотреть, сможет ли она заставить его сделать это.
Рэйвин задумчиво хмыкнула. Если бы он понёс меня, понёс бы он меня мило, баюкая на руках, или снова перекинул бы через плечо, как мешок с едой?
Было так много вопросов, и ни одного ответа на горизонте.
— Мы уже пришли? — проныла Рэйвин, натягивая верёвку, чтобы откинуться назад во время ходьбы, направив лицо к небу, чтобы дать отдых шее. — У меня ноооги болят.
— Скоро будем, — просто ответил он.
Он говорил это уже несколько часов.
Рэйвин вздохнула, уже не уверенная, действительно ли он ведёт её в храм или просто планирует загонять до смерти.
Запрокинув шею, она попыталась почувствовать солнечный свет, пробивающийся сквозь листву над ними.
— Мерих… — медленно произнесла она, чтобы привлечь его внимание.
Её уши дёрнулись, когда он издал странное, хриплое:
— Что?
— Какого цвета здесь небо?
Тишина, повисшая между ними, только подчёркивала шум их шагов по лесу — то, как палки ломались под их весом, или когда он отводил ветку, чтобы убедиться, что она не хлестнёт её обратно.