Она колебалась, её ответ запоздал, но она крепче сжала веревку, которую держала.
— Нет, меня всё устраивает.
Мерих повернул голову, его глазницы вспыхнули ярко-желтым от удивления. Она выбрала его, и странная гордость наполнила его грудь.
Возможно, для неё это мало что значило, но она дала ему крошечную крупицу того, чего ему никогда не давали раньше: принятие, не основанное на его собственном обмане.
— Вы уверены? — настаивал Жрец. — Я уверен, вам было бы комфортнее с…
— Она сказала, что ей нормально со мной, — прорычал Мерих, подавляя желание обнять Рэйвин за плечи и собственнически прижать хорошенькую Эльфийку к своему боку. — Поторопись и открой дверь.
Жрец быстро повернулся и распахнул черные железные двери.
Мускусные благовония обожгли ему горло, но запах был приятным, несмотря на перенасыщенность, когда он окутал его.
Хотя снаружи храм был сделан из унылого камня, внутри он казался теплее и гостеприимнее благодаря деревянной резьбе, выгравированной на листах древесины. На каждой поверхности задней стены стояли свечи разных цветов, а также большое кольцо из них в самом центре святилища.
Черные тканевые гобелены свисали с потолка, на них фиолетовым цветом был написан язык, которого он не понимал.
Он думал, что всё будет светлым, с большим количеством белого и фиолетового, но внутри храма было темнее. Черный, казалось, был их предпочтением, словно они чтили и упивались его тьмой.
Это было полной противоположностью тому, как они одевались.
При их входе небольшой хор в дальнем правом углу резко замолчал, как и человек, который оторвался от чтения текста, чтобы посмотреть в их сторону.
Никто из них не носил масок, прикрепленных к их поясам петлей, и Мерих заметил тех же людей, которых видел много раз.
Цвет их кожи был похож на человеческий, волосы тоже, но их три светящихся глаза выдавали, что они принадлежат к совершенно другому виду. Два глаза располагались там, где у человека, но у них был ещё один посередине, прямо над переносицей.
Все три глаза двигались синхронно, и они часто светились розовым, голубым или золотым, с вертикальным зрачком.
Мерих знал по опыту, что если убрать всё, кроме их масок, они выглядят как люди. Если вскрыть одного, их кровь была красной, сердце и лёгкие такими же.
Именно их лица отличались, как и их запахи.
Все ахнули, увидев возвышающуюся фигуру Мериха. Один даже выбежал через боковую дверь, чтобы покинуть святилище. Если бы не благовония и его повязка на носу, он был уверен, что от них всех разило бы восхитительным страхом.
Боковым зрением он наблюдал, как Рэйвин подняла свободные руки, чтобы размотать повязки на голове, давая свободу двум толстым белым косам.
Эхом разнесся шёпот. Если он слышал их любопытство по поводу Сумеречного Странника и Эльфа, он не сомневался, что и она тоже.
Жрец подвел их к центру свечей на полу, где Мерих осмотрел рунический круг, не только нарисованный, но и вырезанный в земле. Нежелание входить в него наполнило его, так как такая магическая символика могла быть использована, чтобы навредить или поймать его, но он всё равно вошел.
Поведение мужчины ранее дало ему понять, что они не причинят вреда Рэйвин, учитывая его благоговение и желание помочь ей. Если бы они напали на Мериха, они бы знали, что это может подвергнуть её потенциальной опасности.
Он надеялся, что они останутся мудрыми.
На всякий случай, однако, он предупредил:
— Попробуйте выкинуть что-нибудь, и вы заставите Эльфа пожалеть, что она пришла сюда.
Спина мужчины напряглась, как и у Рэйвин.
Жрица с темной кожей цвета олененка и прямыми черными волосами вбежала в святилище; её мантия, черная, а не белая, развевалась позади неё. Она резко затормозила, её глаза ярко вспыхнули розовым, прежде чем вернуться к своему обычному тусклому свечению.
Человек, который выбежал ранее, был позади неё, и он врезался в неё так сильно, что они оба едва не упали вперед. Их ноги скрипнули, когда они споткнулись и выпрямились, груди обоих вздымались от тяжелого дыхания.
У Жрицы, одетой в черное, к поясу была привязана другая маска. Она была полностью красной, с золотым треугольником там, где, как он думал, был бы её третий глаз, если бы она её надела.
В ней было что-то особенное, когда она быстро успокоила дыхание, осматривая их. Она расправила мантию, подняла подбородок и грациозно пошла вперёд.
Она другая, — заключил Мерих, осмотрев её. Её плечи были расправлены, словно чтобы передать чувство превосходства. Она, должно быть, какой-то лидер.