— Н-но вы всё ещё можете производить магию, верно? — взмолилась Рэйвин, поднимая лицо; в опущенных уголках её глаз читалась мольба. — Может быть, я смогу помочь вам открыть новый портал, и мы оба свяжемся с нашими мирами. Мы можем привести сюда больше Анзули на помощь.
Майя вздохнула, качая головой, её черные волосы танцевали при движении.
— Лишь редкие немногие из нас могут даже управлять стихиями. Те, кто может, становятся святыми надзирателями, но наша сила ограничена. Потребуется, чтобы все святые надзиратели на этом континенте объединились, и тогда нам нужно будет надеяться, что ты сможешь начертить правильные навигационные руны, чтобы перенести нас в наши миры. Ты знаешь конкретные географические координаты Анзулы или Нил’терии, которые были бы самыми безопасными?
Рэйвин сжала юбку своего серого платья обеими руками, ткань смялась от того, как крепко она её держала.
— Ну, нет. Магия порталов запрещена для элизийцев. Все наши тексты, касающиеся её, были запечатаны.
— Анзула бурлит и льдом, и лавой. Если бы ты открыла портал в один из наших многочисленных вулканов, ты бы обрекла нас на смерть. Что касается Нил’терии… смогла бы ты точно открыть портал в безопасное место?
— Я уверена, мы могли бы придумать способ, — поспорила Рэйвин, но Мерих уже понимал, к чему всё идёт.
Всё предвкушение, волнение, гребаная надежда, которая росла в нём, пока он упорно путешествовал к этому храму, скручивались в узел отчаяния.
— Возможно, я могу помочь, — предложил Мерих. — Я способен производить магию и могу помочь Эльфу. Я уверен, есть способ, как мы все можем работать вместе.
Он бы отдал и сделал всё, чтобы достичь их коллективной цели. Черт, он бы отдал каждую каплю крови, если нужно — ничто не было слишком высокой платой.
Майя впервые с момента приветствия посмотрела на Мериха. Её взгляд был острым и полным ненависти, глаза блестели от малейшего намека на слёзы.
— И как именно ты получил свою магию, Сумеречный Странник? — почти прорычала она сквозь стиснутые зубы.
Его глазницы вспыхнули более глубоким красным, и рычание, вырвавшееся из него, было злобным и нечестивым, эхом отражаясь от стен их храма.
Взгляд Майи исчез в тот момент, когда её глаза вернулись к Рэйвин, решив игнорировать само его существование. Она так и не дала ему времени озвучить его черствый ответ.
— Это не имело бы значения. Мы уже перепробовали всё, и мы знаем, что ничего не можем сделать. Я хочу помочь тебе, но если ты не хочешь, чтобы мы исцелили тебя или дали амулеты, мы мало что можем сделать.
Мерих поднял череп к потолку, пытаясь изо всех сил сдержать мстительный рев, нарастающий в глубине глотки. Если бы не Рэйвин, он, возможно, уже уничтожил бы этот храм за его полную бесполезность. Они не заслуживали быть маяком надежды для людей.
Когда что-то расстраивало его, у Мериха возникало глубокое желание стереть это с лица земли, уничтожить и покалечить всё, что породило его гнев, чтобы он мог с гордостью восседать на руинах.
Он этого не сделал, потому что по какой-то глупой причине не хотел расстраивать Эльфа.
У него также не было желания рвать когтями или кусать её, как он хотел сделать с каждым Анзули, стоящим сейчас в этом святилище, хотя она и позволила ему поверить, что есть шанс на свободу. Она была центром того, почему он чувствовал себя таким опустошенным. Она была причиной того, что невидимые руки ярости массировали его мозг, и всё же у него не было ни капли гнева по отношению к ней.
Они оба застрянут на этой гребаной Земле. Рэйвин не была ключом, который он искал; она была так же потеряна, как и он.
— Х-хорошо. Я придумаю другой способ тогда, — уступила Рэйвин. — Спасибо.
— Ты, блядь, благодаришь её? — рявкнул Мерих, опустив голову, чтобы посмотреть на неё с недоверием. — Она абсолютно ничего не сделала, чтобы помочь тебе, так какого чёрта ты её благодаришь?
Рэйвин повернулась к нему и одарила самой фальшивой улыбкой, которую он когда-либо видел. Её губы дрожали, словно хотели скривиться.