Она закрыла лицо от стыда, сжав колени, чтобы стать меньше, понимая, что думала о нем самое худшее. Что, поскольку он был монстром и немного злым, в нем не могло быть ни капли сострадания к ней. Она думала так и в святилище храма.
И все же вот он, сидит рядом с ней и пытается поддержать по-своему — очевидно, чувствуя себя неловко и не зная, что делать.
Он не бросал ее, не насмехался над ней, не требовал, чтобы она перестала плакать и встала, чтобы они могли идти дальше. Он не пытался тащить ее за собой. Он позволял Рэйвин выпустить плотину своих эмоций и даже пытался успокоить ее.
Поэтому он ненавидит людей? Потому что они относятся к нему как к бессердечному монстру? Она не могла поверить, что делала то же самое.
Его грубый характер не помогал делу, но она задавалась вопросом, не было ли это результатом сотен лет осуждения. Она была уверена, что начала бы ненавидеть мир, если бы он относился к ней плохо.
Покачав головой в ладонях, Рэйвин судорожно вздохнула.
— П-пожалуйста, не останавливайся.
Он молчал долгое время, словно оценивал ее реакцию. Рэйвин склонила голову при мысли, что растоптала его доброту, поведя себя так потрясенно и грубо, спросив, что он делает.
Она искренне боялась, что испортила момент, но его глубокий, рокочущий голос, окутавший ее, наполнил ее грудь теплом. Это облегчило часть боли, которую она чувствовала.
— Горизонт выглядит так, словно он в огне, в то время как фиолетовый окрашивает облака. Закат делает все оранжевым или желтым, но у большинства домов красновато-коричневая, коричневая или желтая деревянная черепица. Некоторые, правда, соломенные.
Мерих продолжил, объясняя, что все дома сделаны из разных материалов. Некоторые были построены из серого камня, другие из красного кирпича, а многие были деревянными. Люди покрасили свои дома в разные оттенки синего, красного и желтого.
Несмотря на все нейтральные цвета, он рассказал ей, что над стенами висят длинные знамена, и она почти могла представить, как они развеваются на мягком ветру, танцующем по ее одежде. Знамена также висели на флагштоках, выстроившихся вдоль главной улицы.
То, как он все объяснял, создавало у нее впечатление, что город был более красочным, чем другие места на Земле.
Некоторые люди начинали растапливать камины, а некоторые только направлялись внутрь, чтобы укрыться от наступающей ночи. Однако эти горожане, по-видимому, увереннее чувствовали себя на улице в позднее время благодаря амулетам и защите, дарованным им Анзули.
Чем дольше говорил Мерих, его голос был удивительно нежным, тем больше отступала её боль… пока слёзы в конце концов не высохли. Ей всё ещё было больно. Ничто не могло устранить это, но, по крайней мере, чувство утихло до такого состояния, когда она могла спрятать его подальше.
Пока он объяснял круглую форму города, лес за ним и обширный ландшафт вдалеке, глаза Рэйвин начали слипаться; изнеможение грозило утянуть её в сон.
Она отважилась наклониться в сторону и опереться на его толстую, сильную руку. Она была напряжена, готовая отпрянуть, если он даст хоть какой-то знак, что не одобряет этого.
Затем на мгновение она поклялась бы, что увидела город.
Она увидела ослепительное оранжевое, красное и фиолетовое зарево заката. Она увидела размытое пятно города, коричневое и серое, но оно прояснялось с каждой секунду.
Однако, когда она вздрогнула и слегка отстранилась, её снова отбросило в темноту.
Что это было? Она быстро моргнула, а затем осторожно прижалась к его боку ещё раз, чтобы проверить, случится ли это снова. Не случилось.
Возможно, её разум действительно нарисовал то, что он объяснял.
Когда он не оттолкнул её, Рэйвин расслабилась и позволила его теплу влиться в неё. Его запах вблизи успокоил её ещё больше, и она впитывала физический контакт, насколько могла. Она даже положила голову ему на плечо, прежде чем судорожно выдохнула — последний вздох, который она выпустила из своего плачущего оцепенения.
Мерих затих, и она задалась вопросом, почувствовал ли он, что ей нужна минута покоя, чтобы собраться с мыслями. Он не прикасался к ней. Скорее, он словно превратился в камень.
Всё закончилось слишком быстро.
— Нам пора идти, — заявил он. — Нам нужно найти постоялый двор, прежде чем все заведения закроются и запрут двери.
С побеждённым вздохом Рэйвин выпрямилась, проверяя свою одежду и капюшон, чтобы убедиться, что ничего не видно. Она ощупала ступени, пока не нашла повязку, чтобы скрыть глаза и брови, и завязала её на лице.
Как только она напряглась, чтобы встать, Мерих сказал: