— Вы, эльфы, звучите сложно, — сказал он, качая головой и обматывая конец полого металлического стержня в руке, чтобы сделать удобную рукоять. — Даже ваши жизни и город звучат сложно.
— Бывает. Наш народ работает вместе, чтобы гарантировать, что мы не только выживаем, но и процветаем, — признала она.
— Что случилось с этим «солнечным камнем», который ты пыталась создать?
— Весь проект был отменен, так как риск был слишком велик. Я была не единственной, кто пострадал от радиационного отравления, хотя я единственная, кто потерял зрение, так как находилась в непосредственной близости от взрыва. — Рэйвин опустила голову. — Я чуть не убила наше центральное дерево. Без него наш город умрет; оно нужно нам, чтобы выжить. Потребовался почти год, чтобы исправить ущерб, который я нанесла, хотя меня не винили, так как я просто делала свою работу.
Мерих положил законченное изделие на пол, скрестил руки и откинулся на стену. Не нужно быть гением, чтобы понять, к чему она клонит.
— Ты думаешь, что сможешь воссоздать его.
Она пожала плечами.
— Я не знаю.
— Здесь, Рэйвин? — фыркнул Мерих. — Ты на Земле. У нас нет камней маны или подобных предметов.
Рэйвин вскинула подбородок с упрямой гримасой, её уши прижались.
— Но у вас есть. Я смотрю прямо на один из них.
Он огляделся, гадая, о чём, чёрт возьми, она говорит. В комнате были только они, и ничего не казалось неуместным или необычным.
Её кривая улыбка была почти дразнящей, даже насмешливой. Она постучала себя по лбу, и Мерих потянулся чтобы коснуться своего. Прохладный камень скользнул под его когтем.
— Мой гламур?
— Сначала я его не увидела из-за повязки, и кажется, он активен только когда рядом люди, но да. Я говорила тебе раньше, что вижу магию, когда она используется, и я узнаю это свечение где угодно.
Перебирая его пальцами и глядя на неё, Мерих глубоко задумался.
— Что будет, если я отдам его тебе, а он не сработает?
— Я буду изменять его, так что он либо перестанет быть полезным для своей нынешней цели, либо я его уничтожу. Трудно очистить камень маны, но я уже это делала. Однако последний солнечный камень, который я создала, раскололся, так как это крайне нестабильный компонент.
Мерих продолжал перебирать его пальцами, пока холод разливался в груди. Эта диадема была ему дорога. Это была единственная вещь, которой он владел и за которую отдал бы жизнь, чтобы защитить. Это была единственная вещь, которая делала его существование стоящим.
Без неё ему пришлось бы вернуться к жизни в тени.
Отдал бы он её, если бы это значило, что он сможет покинуть Землю?
Некоторые жертвы часто того стоили, но если это приведет к провалу… он вернётся не на шаг назад, а к жизни, к которой отказывался возвращаться.
— Какова вероятность успеха?
— Я не могу дать тебе эти расчёты. Проблема была во времени зарядки и радиации, и даже воздействие наших трёх солнц на камень в течение одной секунды сделало его слишком мощным, но я чувствую, что солнце здесь слабее. С правильными ингредиентами, которые я могу протестировать до того, как внесу какие-либо изменения в камень маны, я узнаю, есть ли шанс.
— Почему я должен отдавать тебе свою диадему, если ты не можешь быть уверена? — спросил он, чувствуя тревогу из-за такого риска.
Рэйвин тяжело вздохнула.
— Я ставлю на кон свою жизнь здесь. Если это не сработает, ты не только потеряешь свой гламур, но и радиация может убить меня.
— Я смогу принять любую болезнь или травму, которая поразит тебя. Тебе это ничего не будет стоить, только мне.
Её маленькие брови нахмурились.
— Но тогда ты умрёшь от отравления.
— Я не могу умереть, помнишь? — сказал Мерих, закатив голову, зная, что она услышит его раздражённый тон. — Через двадцать четыре часа я исцелюсь, если мой череп цел.
Рэйвин опустила руки и сжала одеяло, лежащее на её ногах. Её глаза опустились, а внешние уголки сморщились, на лбу пролегли глубокие морщины.
— Пожалуйста, Мерих, — взмолилась она тем же умоляющим тоном, который он слышал только от людей, готовых умереть от его когтя. Он был наполнен знанием о конце, о боли и о грядущем окончательном небытии. — Я знаю, что прошу о многом. Я знаю, у тебя нет причин помогать, когда я не могу быть уверена, но я не думаю, что смогу пережить это, если хотя бы не попытаюсь. Я знаю, что я эгоистка, потому что хочу домой, но пожалуйста, я умоляю тебя.