Она приняла его предупреждение близко к сердцу, уже раскрыв эту правду сегодня.
Мерих смотрел сверху вниз на спящую Эльфийку, которую баюкал на руках. Ее лицо было прижато к его груди, тело обмякло и подпрыгивало, ноги покачивались. Мерих игнорировал тот факт, что одна из ее рук сжимала его рубашку.
У него никогда не было слабости к… ну, к чему-либо раньше. Рэйвин, однако, была забавной в милом смысле.
Она жизнерадостная. Он не ожидал этого от нее.
С ним тоже никто никогда не был таким. Это часто ставило его в тупик, потому что он не знал, как реагировать.
Ее мир звучит прекрасно.
Она объяснила, как он выглядел, когда у нее еще было зрение, и он почти мог представить его мысленным взором.
По-видимому, их листва была смесью темно-синего, ярко-фиолетового и средне-розового. Стволы некоторых деревьев были черными, их сердцевина липко-коричневой, но многие были белыми, словно выбеленные солнцем.
Эти синие, фиолетовые и розовые листья, а также многие из их цветов светились ночью, поглощая радиацию от солнц. Они использовали ее, вместо того чтобы загрязнять воздух токсинами.
Трава была синей, а небо менялось с зеленого на фиолетовое в зависимости от того, какое солнце было ближе.
Мир казался живым просто благодаря своей природе.
Даже если бы ему пришлось провести остаток жизни в одиночестве в том мире, по крайней мере, это было бы красиво — в отличие от тьмы, к которой Мерих привык здесь.
Она также подробно рассказала ему о городе, в котором жила. Большинство крыш были выкрашены в белый цвет, чтобы сохранять прохладу от трех солнц, палящих над ними. Однако у многих также были стеклянные купола, или они красили внешние стены в разные цвета.
Золото, серебро и бронза были обычным явлением во всем городе. Это были ресурсы, используемые не для торговли, а скорее для жилья, так как в их мире их было в избытке.
Их центральное дерево давало основную тень, и они использовали магию, чтобы вырастить его так, чтобы можно было жить внутри, прежде чем построили город вокруг него. За пределами защитного маслянистого барьера города была долина с горами с трех сторон и рекой, протекающей через нее, тогда как с другой стороны был пляж.
Наконец, она сообщила ему, что они начали позволять Демонам жить среди них, как только те полностью эволюционировали выше своих базовых инстинктов. Те, у кого полностью сформировалась кожа, кто обладал разумом и не хотел ничего, кроме прекращения разрушений, жили с ними как равные.
Когда она сказала ему это, Мерих, по своему мнению, глупо позволил надежде разрастись внутри него. Он когда-то пообещал себе не испытывать настоящей надежды, не волноваться из-за нее, но было трудно не дать ей родиться внутри него после того, что она рассказала.
Смогут ли они принять меня?
Его сердце замирало, когда он вспоминал, что они приняли Демонов, у которых сформировалось лицо. Было бы легко смешаться таким образом, но Мерих всегда выделялся бы в толпе.
Он был высоким, с костяным лицом, и даже он знал, что его внешность пугала большинство.
Надежда кружилась, как торнадо, смешиваясь с его тоской и низкими ожиданиями.
Даже если бы он долгое время был изгоем в их городе, это должно быть лучше, чем никогда не иметь возможности показать свое истинное лицо. Кто-то в конце концов подружился бы с ним… верно?
Ему нужно было бы изменить свой характер для этого, и он не видел, чтобы это произошло в ближайшее время.
С другой стороны… Мерих снова взглянул на Рэйвин. Кажется, я ее не беспокою.
Он мог поклясться, что она хихикнула над ним пару раз, и она определенно улыбалась больше, чем он привык… Или она просто притворялась дружелюбной с ним?
Блядь, я не знаю, — подумал он с рычанием.
Все, что он знал, — это то, что он раздражающе увлекался ее красотой. Такие красивые вещи, как она, не должны существовать, тем более спать так доверчиво, мирно и сладко, прижавшись к его груди.
Было трудно злиться на кого-то, кто излучал определенный вид невинности, несмотря на то, что была довольно капризной, когда хотела. Она часто дулась, надувая щеки от раздражения, сужая глаза, что только подчеркивало ее длинные ресницы.