— Дерзкий недостойный ублюдок!
Удар пришёлся наотмашь, но его силы хватило, чтобы вспороть кожу от лопатки до правого плеча и снова повалить на землю. Он упал на бок, попытался перекатиться, увернуться от атаки и снова встать, но Ашаке уже нависла над ним, как волна, и обрушилась сверху с испепеляющей яростью. Он успел только рывком отползти по земле от неё дальше, прежде чем услышал хруст собственных костей. Бежать он больше не мог. Ашаке снова занесла над ним звериную лапу. Когти вонзились в грудь, оставив рваные борозды от грудины и дальше, задев и без того истерзанное плечо. «Всё кончено», — успел подумать он, когда тень демоницы снова взвилась на дыбы, но через гул крови и звон в ушах как через воду прорвался знакомый голос. Ашаке, не опускаясь, оглянулась. Её лицо исказилось ещё более ужасной гримасой, и она вдруг оставила его в покое, кинувшись на новую жертву. Однако Деврекс снова выкрикнул несколько незнакомых слов, подняв руку, зажёг в воздухе знак-ключ. Полыхнула вспышка серебристого света, и демоница ещё в прыжке рассыпалась красными искрами.
Взгляд медленно застилала бледная дымка. Кровь из раны на голове снова заливала глаза. Деврекс нашёл его взглядом и неловко по песку бросился в его сторону, что-то крича. Он не мог разобрать ни слова через нарастающий шум в голове, но бессознательно протянул к нему руку.
И тут мир опрокинулся в тяжёлую темноту.
***
Когда он очнулся, то почти сразу пожалел об этом.
Вокруг было тихо. Он лежал на кровати, на левом боку, накрытый тонким, почти невесомым одеялом. Воздух пах травами, незнакомыми пряностями и кровью. Глаза открыть не удалось – их закрывала будто влажная по ощущениям повязка. Когда он только проснулся, то сначала не вполне понял через туман в голове, что происходит, но, когда не совсем осознанно перевернулся с бока на спину, боль немедленно убедила его, что провал ритуала и побег демоницы из защитного круга не были кошмарным сном. Теперь повязка на глазах действительно стала влажной – невольно брызнули слёзы. Пришлось стиснуть зубы и на миг задержать дыхание, чтобы не вскрикнуть.
В голове всё ещё стоял туман, а в ушах оглушительно звенело, да и собственные ток крови и дыхание казались чересчур громкими. Некоторое время он лежал, не шевелясь, в надежде, что боль уймётся, но она только острее собиралась под перевязками. Правая сторона тела и оба предплечья будто горели, ног ниже колен он вовсе не чувствовал. Мысленно он взмолился, чтобы снова пришло забытье, но сознание, как назло, его не покидало. Он не знал, сколько прошло времени. Через шум в ушах вдруг послышалось, как где-то открылась дверь. Он было подумал, что ему показалось, но совсем рядом с кроватью зашелестела одежда. Кто-то поставил на стол или тумбочку рядом с кроватью что-то деревянное. Он осторожно повернул голову на звук.
— Ты меня слышишь?
Это был Деврекс.
— Да.
Собственный голос прозвучал как будто со стороны, непривычно сипло и слабо. Деврекс нервно вздохнул.
— Хорошо. Я боялся тебя будить. Тебе нужно поесть.
— Я не голоден.
— Тебе кажется. Ты долго пробыл без сознания и потерял много крови. Маригда приготовила суп, тебе понадобятся силы. Не сопротивляйся.
Он звучал непривычно устало и опустошённо, но с ноткой облегчения. В голосе архимага даже мелькнула непривычная забота. Он решил послушаться. Деврекс аккуратно приподнял его за левое плечо, другой рукой придерживая со спины под шеей, усадил на кровати. Раны дали о себе знать с новой силой, и он не смог подавить стон.
— Тихо-тихо, — успокаивающе прошептал архимаг, ещё держа его за здоровое плечо и подкладывая ещё одну подушку, чтобы он мог остаться сидеть без его поддержки. – Всё будет хорошо.
Он зачем-то кивнул. Голова ужасно кружилась. Кажется, слёзы пропитали повязку настолько, что уже текли по щекам. Он вроде уже привык терпеть боль, но следы от когтей Ашаке не могли сравниться ни с какими побоями. Деврекс осторожно взял его за запястье левой руки и приподнял её над одеялом, что-то вложил в пальцы. Ручка деревянной кружки. Рука наливалась слабостью, но он постарался сжать пальцы покрепче. Деврекс придерживал кружку с другой стороны. В ней оказался бульон. Очень густой и тёплый, но вкуса он так и не смог разобрать. Несколько глотков дались с трудом – шея и горло так же отдавали сильной болью при каждом движении – но после них головокружение постепенно начало сходить на нет.