Иногда ночью он всё же пробирался к их месту встречи: раньше, если не удавалось встретиться, Тереза оставляла там что-нибудь вроде послания. Но на этот раз ничего не было. Немного позже оказалось, что иногда письма всё же были, но Лейтон снова забирал их из тайника раньше, чем к берегу выбирался Теарон. С такой гнусностью было сложно смириться.
И вот Лейтона больше нет. И дома как будто тоже нет. Однажды он решился спросить Деврекса, были ли какие-то вести от его семьи, и, может, кто-то всё-таки хотел что-то ему передать? Архимаг ответил, что ничего не было и они вообще вряд ли что-то знают. Ошеломлённый, он спросил, почему Деврекс ничего им не рассказал. Тот просто ответил: они не спрашивали. Ничего не знать про ритуал они не могли. Как минимум Мари сказала, что выброс энергии поджёг прибрежные травы и мельницу на берегу. Люди из посёлка приходили тушить пожар, пока он не перекинулся на сады и дома. На камнях остались знаки и кровь. Очень много крови.
— Кто-то наблюдал с того берега, как я закапывал могилу Лейтона. Возможно, они думают, что ты тоже мёртв.
И даже не попросили хотя бы выдать тело?! Почему-то его это дополнительно сильно ранило. Он думал, что надежда умерла в нём ещё в тот день, когда отец слишком рано вернулся из отъезда. Но в тот день и выгнал, и проклял его только отец. А теперь он убедился, что не только он списал его со счетов. Ну и пускай. Им же легче. Избавились от обузы. Он решил, что не будет напоминать о себе.
Архимаг наконец-то вернул ему возможность хоть что-то видеть спустя пару долгих месяцев. Примерно к тому же времени срослись переломы хотя бы на одной ноге. Правда, смотреть пришлось учиться заново, как позже и ходить, отчего мир ещё более ощутимо сжался до тесной комнаты, в которой он теперь оказался. Тут не было окон: похоже, она задумывалась как кладовка или гардеробная. Это не позволяло следить за сменой времени суток, но отчасти это было хорошо: он мог сам выбрать, когда будет светло. К свету нужно было заново привыкать, как и к ощущению пространства вокруг. Деврекс отчаялся спасти правый глаз и прекратил попытки. Теарон думал о том, что надо попросить его помочь передвинуть кровать к стене напротив: так дверь не оказывалась так часто в слепой теперь зоне, и не приходилось каждый раз нервно озираться, если она открывалась. Правда, как будто к нему мог прийти кто-то кроме Деврекса и Мари. С другой же стороны, зато он видел границы комнаты, и дальняя стена не терялась в тени слепой половины поля зрения, превращаясь для воспалённого сознания в уходящий куда-то в темноту тоннель. Никакие разумные доводы не могли унять тревогу.
Он не выходил из дома. Деврекс говорил, что он не сможет оставаться так всю жизнь, и однажды придётся вернуться к хоть сколько-нибудь нормальной жизни, и с семьёй придётся и столкнуться, и объясниться. Ответ на это был простой: когда столкнётся, тогда и объяснится. Сейчас у него не было никакого желания нагружать себя ещё и этой проблемой.
Теарона беспокоила ещё одна деталь, о которой он так и не обмолвился с архимагом: Тильд пропал. В первые дни после ритуала он не обратил на это внимания, будучи не особенно способен вообще обращать внимание хоть на что-то, кроме собственного плачевного состояния. Уже позже, когда вопрос о том, где сейчас фамильяр, наконец всплыл в сознании, он подумал, что тот, может быть, на него справедливо обижен. Ещё позже пришло страшное подозрение, что в результате ритуала Тильд всё-таки погиб или был похищен Ашаке. В последний раз звероящер попадался на глаза ровно перед прорывом круга. Возможно, отчасти ритуал всё же сработал: будучи ежедневно с затуманенным лекарствами разумом, Теарон не решался попробовать проверить, осталось ли что-то от дара. Оставалось только ждать.
***
С провального ритуала прошёл почти год. В один из дней Деврекс с самого утра, ничего не объясняя, ушёл из дома, а когда вернулся, то мимо своего кабинета почти сразу появился на пороге его небольшого и как задумывалось временного убежища. Снова ушедший куда-то глубоко в собственные размышления Теарон не сразу его заметил и не понял, что он вообще сказал.
— Есть о чём поговорить, пойдём, — только и смог разобрать последние слова он, но попросить повторить не успел: Деврекс торопливым жестом ещё раз позвал за собой и пропал в коридоре.
Оставалось только идти за ним. Что ж, это могло сойти за повод разогнать прочно сковавшие мысли тоску и апатию. Архимаг его не ждал, но Теарон успел заметить, что он свернул из коридора в сторону библиотеки. И верно: двери были настежь открыты. Деврекс остановился у стола и только там оглянулся, а затем всё ещё жестом пригласил его присесть. Значит, разговор обещал быть долгим.