Иркут с тех пор не раз думал — что, если бы они тогда не разделились, что, если бы подошли к той роковой растяжке втроем? Возможно, он тоже погиб бы. А возможно… Иркут гнал от себя эти мысли, однако где-то там, в самой глубине сознания, он никак не мог себя простить. Простить за что? Он и сам не знал…
Иркут посмотрел на свои руки. Они были грязные и исцарапанные, словно он весь день лазил по горам, поросшим колючей травой. На лице его появилась усмешка. Он тихо прошептал детский стишок, который ему когда-то — в качестве упрека, конечно, — читала мать:
Внезапно сырую темноту туннеля взрезал женский крик.
«Вот оно! Началось!» — промелькнуло в голове у Иркута. Он повернулся и ринулся назад, держа автомат на изготовку, готовый прошить очередью любого врага, будь то хоть сам дьявол.
Когда он подбежал, все сгрудились вокруг Ольги. Она стояла с растерянным видом и смотрела куда-то вниз.
— Что тут? — спросил Иркут.
— Сам посмотри, — ответил со странной усмешкой Гром.
Несмотря на усмешку, вид у него был озадаченный. Иркут присел у ног Ольги.
— Я случайно наступила… — оправдывалась девушка. — Испугалась страшно. Я не знала, что это.
— Тише, — сказал Иркут.
Нога Ольги увязла в белом мотошлеме. Иркут снял мотошлем с ее ноги и поднялся. Протянул шлем Грому:
— Взгляни.
Гром взял шлем и осмотрел его. На белом шлеме темнела надпись: «Москва — Воронеж!» Он вопросительно посмотрел на Костю.
— Я нечаянно… — продолжала виновато верещать Ольга, словно кто-то в чем-то ее обвинял. — Честное слово…
— Тихо ты! — злобно цыкнул Костя, разглядывая шлем.
А Катя погладила Ольгу по голове и участливо спросила:
— Как нога? Цела?
— Да. Я просто… испугалась.
Катя кивнула:
— Еще бы! У меня бы сердце разорвалось от страха.
Костя осклабился:
— Ну бабье! Шлем увидела — и сразу вопить! Гром, видал? Что за народ эти бабы!
— Ты мне зубы не заговаривай, — процедил Гром. — Что это значит? Шплинт ведь ездил на мотокросс в Воронеж?
— Ну да, ездил, — вынужден был признать Костя.
— Ну и? — недобро прищурился Гром.
— А что сказать? — Костя с показной небрежностью пожал плечами: — Это его шлемак. Шплинта.
— Значит, он здесь был, — констатировал Гром.
— Выходит, был, — кивнул Костя.
— А на хрена ему шлем, если он должен был приехать за нами на машине?
Костя промолчал, явно не зная, что ответить.
— Что-то здесь не так, — тихо проговорил Иркут, глядя на Грома.
Плечи Ольги все еще вздрагивали.
— Господи, я так испугалась… Что это за штука и откуда она здесь взялась? Вы знаете, чья она?
Костя швырнул шлем на землю:
— Да хрен с ним, со шлемом. И со Шплинтом тоже. Гром, ты же сам сказал — надо идти к выходу.
Гром повернулся и посветил фонарем на стены.
— Назад пути нет, — угрюмо сказал он. — Остается идти вперед.
За спиной у Кости послышался шорох. Он обернулся и увидел, что Пахомов пытается высвободить руки из пластикового хомута.
— Даже не думай — сразу грохну, — предупредил бандит.
Пахомов прервал свое занятие и с ненавистью посмотрел на Костю.
— О господи! — воскликнула Катя. — Да развяжите же нам руки, изверги. Мы не убежим. Даю вам честное слово! Ольга из-за вас чуть ногу не сломала!
Гром задумчиво посмотрел на заложников. Катя хотела добавить еще что-то, но он не дал ей такой возможности:
— Отставить разговоры. Все за мной! Иркут, на тебе разведка.
Иркут кивнул и через секунду исчез во тьме. Гром поправил на плече сумку с деньгами и двинулся за ним следом.
Пропустив вперед заложников, Костя остановился и поднял шлем. Глянул, не смотрит ли кто, и быстро пошарил в нем рукой. Достал ультрафиолетовый фонарик и скользнул лучом по стенам.
— Костя! — окликнул его Гром. — Не отставай!
— Да, Гром, иду.
Он бросил шлем, передернул затвор пистолета и быстрыми шагами нагнал группу.
Катя с Ольгой, пошатываясь и спотыкаясь, брели по туннелю. Обе девушки устали. Кроме того, они были страшно напуганы.