— Какая рекламная акция? — не понял старлей.
— Ну как же, мы вас довели до коллектора? Довели. Сделали это бесплатно? Бесплатно.
— И что? — не понял старлей.
— А то, что это была рекламная акция, — с ухмылкой сообщил бородатый. — Теперь, если хотите, чтобы мы вели вас дальше, платите деньги.
У спецназовцев вытянулись лица.
— То есть как это? — не понял старлей.
— А вот так. Мы на шару корячиться не подписывались. Мы на вас свое время тратим, а оно денег стоит.
— И сил, — добавил бородатый, отхлебнув пива. — Я бы мог эти силы на что-нибудь полезное потратить.
Старлей прищурил светлые глаза.
— Сколько же вы хотите? — глухо спросил он.
— По штуке баксов на рыло, — ответил тощий диггер. — Это будет справедливо.
— Точняк, Андрюх, — подтвердил бородатый. — За меньшее я и с дивана не встану.
Тощий насмешливо посмотрел на старлея и сказал:
— Так что, думай, братишка. Решай. Платишь деньги — идем вперед. Нет — возвращаемся назад.
— А пока думаешь, мы перекусим, — заявил бородатый, подмигнув тощему.
И диггеры снова принялись за свои бутерброды.
Старлей снял с пояса рацию.
— Семенов, твои диггеры требуют плату! — рявкнул он в шуршащий микрофон рации.
— Что? Какую плату?
— Штука баксов на рыло!
— Это что, шутка? — пробился сквозь шуршание рации недоуменный голос капитана Семенова.
— Нет. Это всерьез!
Последовала пауза. Затем далекий, нечеткий, смазанный помехами голос Семенова произнес:
— Денег нет и не будет. Так им и передай.
Старлей повесил рацию на пояс и повернулся к диггерам:
— Денег не будет, — сухо сказал он. — Придется вам поработать бесплатно.
— Пусть твои парни бесплатно работают, — пробурчал с набитым ртом бородатый диггер. — А мы не скот.
Диггеры переглянулись, отсалютовали друг другу алюминиевыми банками и, ухмыляясь, отхлебнули по глотку.
Один из спецназовцев, хмурый парень с плоским носом, подошел к старлею и прошептал ему на ухо:
— Старлей, эти щенки над нами издеваются.
— Вижу, — хмуро ответил тот. — А что я могу сделать? Без них мы заблудимся.
Спецназовец помолчал, обдумывая ситуацию, потом сказал:
— Можно я с ними поговорю?
Старлей пристально на него посмотрел. Потом пожал плечами:
— Валяй. Только не слишком.
— Не бойся, все будет оʼкей.
Спецназовец подошел к жующим диггерам.
Бородатый оглянулся и насмешливо спросил:
— Что, браток, тоже хочешь? Извини, но для тебя ланч не предусмотрен. Ланч только для белых людей. А для тебя…
Спецназовец, ни слова не говоря, протянул руку и схватил парня за нижнюю губу.
— А-а… — взвыл тот.
— Знаю, это очень больно, — сказал спецназовец. — А теперь слушай меня внимательно, парень: мы сюда пришли не в игры играть. Не знаю, чем тебя достали менты, если честно, мне на это плевать. Но если ты еще раз позволишь себе хоть одну хамскую реплику, я оторву тебе губу. Даю слово. Ты мне веришь?
— Верю, — простонал бородатый диггер. Из глаз его потекли слезы.
— Вот и молодец.
Спецназовец отпустил бородатого и повернулся к тощему. Тот сидел с хмурым видом.
— Ну? — спросил спецназовец. — С тобой тоже нужно провести воспитательную работу, или ты уже выучил урок?
— Я все выучил, — ответил тощий. Он был бледен и напряжен.
Спецназовец посветил ему в лицо фонарем и сказал:
— Тогда повтори.
— Если мы будем хамить, вы нас изуродуете, — угрюмо отозвался тощий.
Спецназовец улыбнулся:
— Молодец, понял.
— А я всегда был понятлив, — тихо проговорил тощий, глядя на спецназовца ненавидящим взглядом.
— Верю. А теперь, пацаны, слазьте со своего шестка — и вперед. У нас мало времени.
Спецназовец повернулся к старлею, подмигнул и, взбивая ногами воду, занял свое место в шеренге.
Диггеры выбрались из ниши и надели рюкзаки.
— Идите прямо за нами. Никуда не сворачивая, — сказал тощий. — Если потеряетесь — ваши проблемы.
Диггеры повернулись, включили фонари и зашагали вперед. На этот раз молча и гораздо резвее, чем прежде.
Путь назад оказался не таким легким, как можно было предположить. Группа то и дело сбивалась с дороги. Девушки смертельно устали. Да и старший сержант Пахомов тоже. С момента похищения заложники передвигались только со связанными руками, и это здорово их вымотало.
Первой не выдержала Катя:
— Все, — заявила она, останавливаясь. — Я больше не могу. Идите куда хотите, а я останусь здесь.