— За это не волнуйся, — зашептал бородатый диггер. — Мы найдем, где спрятаться.
Степанцов кивнул и, дав диггерам знак следовать за ним, пошел в конец колонны.
Старлей же в сопровождении Петрова и Елагина быстро двинулся туда, где диггер увидел мелькнувшую тень. Они дошли до угла и мгновенно рассредоточились.
Старлей выглянул из-за угла, осмотревшись, увидел сырые стены туннеля с торчащими из них кусками арматуры, какую-то бочку, уходящие вдаль рельсы. Ничего подозрительного. Старлей обернулся, подал сигнал спецназовцам, те тоже включили фонари и, пригнувшись, быстро перебежали к бочке.
Пока старлей и его бойцы совершали маневры, рядовой Степанцов отвел двух диггеров в конец колонны.
— Вот только где вас тут укрыть, не знаю, — пробормотал он, вертя головой и пытаясь найти что-нибудь, хотя бы отдаленно напоминающее укрытие.
— Не напрягайся, брат, — шепотом посоветовал ему бородатый диггер. — Вон там ответвление в другой туннель, видишь? — Он показал спецназовцу на черную узкую дыру.
Тот, щурясь, как крот, посмотрел на дыру и кивнул:
— Да, теперь вижу. А куда оно ведет?
— Куда ведет — не знаю, но укрыться там можно.
— Ты прав, — снова кивнул спецназовец. — Сейчас я вас туда отведу.
— Мы и сами доберемся, — заверил тощий диггер. — Ты лучше товарищам своим помоги. Вдруг бандиты откроют огонь.
— Иди, брат, там ты нужнее, — поддакнул приятелю бородатый.
Степанцов помешкал, но согласился:
— Да, пожалуй, так будет лучше. Ныряйте в эту дыру и сидите там тише воды, ниже травы. Когда разберемся, я за вами вернусь. Все поняли?
— Все поняли, брат, — ответил тощий. — Иди и ни о чем не волнуйся.
— Береги старлея, — добавил Сергей. — Мы на тебя полагаемся.
Степанцов подозрительно прищурился на бородатого, но тот смотрел на него серьезно и даже хмуро. Спецназовец повернулся и, пригнув голову, заспешил к своим товарищам.
Диггеры проводили его насмешливыми взглядами.
— Иди и возвращайся с победой, цезарь! — пафосно произнес бородатый, выбросив руку вперед в римском приветствии.
— Аминь! — в тон ему добавил тощий и перекрестил темноту.
Оба тихо засмеялись и побрели к черной дыре туннеля.
— Ну что? — спросил старлей у дюжего Петрова.
— Все спокойно, — ответил тот. — Никаких следов.
Старлей перебежал к Елагину.
— Как у тебя? — спросил он.
Спецназовец качнул головой:
— Ничего. Ни следа, ни звука, ни тени.
— Странно. — Старлей нахмурил лоб. — Этот парень сказал, что точно что-то видел. Надо продвинуться еще немного. Метров на двадцать. Ты прикрываешь. Держи ухо востро.
— Есть.
Старлей вернулся к Петрову, подал тому знак, и они двинулись в глубину туннеля. Елагин остался возле бочки, втайне благодаря за это бога.
Рядовой Елагин был не робкого десятка, но в этом адском туннеле, черт знает почему, ему сделалось страшно. Ему все время казалось, что за ним кто-то следит. Иногда он даже слышал чье-то приглушенное дыхание где-то сбоку от себя. А один раз уловил тихий звук шагов. Словно вдоль стены туннеля тихо крался большой хищный зверь.
Елагин припомнил россказни об экзотических животных, попавших под землю и одичавших. Ему представилась огромная гиена с темной, испачканной кровью мордой и маленькими черными глазками. Но сколько Елагин ни пялился во тьму, ничего подозрительного не обнаружил.
Однако мысль об одичавшей гиене, питающейся крысами и заблудившимися бомжами, не выходила у рядового из головы. Он почему-то ясно представил себе, как эта гиена объедает труп. Начинает, должно быть, с головы. Все звери начинают с головы. Голова, а вернее, мозги — это лучшее лакомство для хищника. Итак, сначала гиена объедает голову — уши, нос, губы. Потом выгрызает жертве глаза.
Елагин представил себе эту картину и передернул плечами. Мерзость! Мысль спецназовца заскользила дальше, вырисовывая картины одну страшнее другой, но Елагин усилием воли остановил ее. Нужно оставаться спокойным и холодным — так его учили. Победителем из любой схватки выходит человек, у которого нет воображения. Нет воображения — нет страха неизвестности. Отключи воображение, и не будешь отвлекаться на посторонние мысли. Ты будешь собран и готов к любой опасности.
Елагин положил палец на спусковой крючок автомата и усилием воли отбросил мрачные думы. Теперь он просто сидел в темноте и ждал. Ждал момента, когда начнется заварушка и товарищам понадобится его помощь.
Однако мысли все равно лезли в голову. Елагин с грустью подумал о том, что он, вероятно, плохой солдат. Спецназ он выбрал, потому что это была настоящая мужская работа. Самая мужская. Мать его отговаривала.