«Может, мне показалось? — подумал Василий. Он был совершенно сбит с толку. — Главное — отключить воображение, — приказал сам себе. — Если я ничего не вижу, значит, ничего и нет. Привидений не существует».
И тут тихий вой повторился снова. На этот раз Елагин готов был поклясться чем угодно, что это не галлюцинация. Держа палец на спусковом крючке, спецназовец осторожно двинулся во тьму. Нужно успеть обнаружить врага раньше, чем он обнаружит тебя.
Василий, стараясь ступать как можно бесшумнее, обошел бочку по кругу и вернулся к исходному месту. Теперь вой повторялся все чаще — звучал он недолго, секунду или две, а потом прерывался, чтобы спустя какое-то время прозвучать снова.
«Может, посветить фонарем?» — подумал Елагин. Почему-то эта мысль показалась ему разумной. В самом деле, отчего бы не попробовать? Он снял прибор ночного видения и положил его на землю рядом с собой, затем вынул из-за пояса фонарь и включил. Желтый конус света осветил сырые стены, бочку, рельсы, обломки кирпичей и куски арматуры.
Толку от фонаря было немного. Елагин протянул руку за прибором ночного видения и с ужасом обнаружил, что тот исчез. Он принялся шарить рукой по земле — однако безрезультатно. Прибора нигде не было. Вой повторился, на этот раз он прозвучал совсем близко.
Рядовой Елагин вздрогнул и направил луч фонаря на звук. Однако он слишком резко крутанулся вокруг собственной оси и, споткнувшись об камень, едва не упал. На ногах он удержался, а вот фонарь выронил. Тот тихо цокнул и погас.
— Черт, — тихо проворчал Елагин, присел на корточки и попробовал найти фонарь на ощупь. Однако фонаря и след простыл. И тут Елагин явственно услышал чьи-то тихие шаги. Кто-то ходил вокруг него, а один раз он даже почувствовал, как этот кто-то дунул ему в лицо.
Елагина прошиб пот. Он попытался схватить невидимого врага руками, но руки схватили лишь пустоту. Тьма вокруг была абсолютная, без единого просвета или проблеска.
— Я вооружен, — тихо предостерег темноту спецназовец. — Лучше держись от меня подальше, слышишь?
В ответ послышался какой-то странный тикающий звук. Елагин прислушался, и у него захолонуло сердце от ужаса — тикающий звук был не чем иным, как тихим, хрипловатым смехом.
«О господи! — с тоской взмолился Елагин. — Господи, помоги мне не сойти с ума!»
Он поднял руку и, сам не сознавая, что делает, перекрестился. Затем тут же устыдился своего движения и опустил руку. В голове даже промелькнула мысль: «Слава богу, никто не видел».
Не то чтобы спецназовцы были атеистами, вовсе нет. Многие из них носили на шее цепочки с крестами и маленькими образами. Перед опасным заданием многие доставали иконки из-за пазухи, чтобы несколько секунд подержать в руке. Иконки и кресты были своего рода оберегами, и ничем больше. Они защищали в схватке с реальным противником.
Но осенять себя крестным знамением у спецназовцев принято не было. Крестное знамение — средство от нечисти: привидений, вурдалаков, вампиров, оборотней и тому подобного сказочного сброда. Никто из бойцов даже под пыткой не признался бы, что верит в эти детские страшилки.
Елагин верил. Верил с детства. Поэтому, когда услышал рядом с собой рычание, он подумал не о собаке и даже не о воображаемой гиене, сбежавшей из зоопарка и поселившейся в подземном туннеле, нет, он подумал об омерзительном чудовище, которое рыскает по подземелью, отлавливая бомжей и зазевавшихся диггеров. Подумал о желтых клыках, которые вонзаются в шею, о пылающих адским огнем глазах, о черном языке, который слизывает с шеи жертвы кровь. Все эти образы пронеслись в воображении Елагина за какую-то долю секунды.
А в следующее мгновение он вскинул автомат и дал по невидимому врагу короткую очередь. Короткую, поскольку тут же что-то невидимое — лапа, дубина, камень — поди знай что — ударило рядового Елагина по голове, и он потерял сознание.
…— Эй! — окликнул кто-то. — Елага, ты живой?
Рядовой Елагин открыл глаза и тут же зажмурил их от ударившего в лицо яркого света.
— Жи…вой, — с трудом выговорил он. Снова открыл глаза, сощурился и посмотрел на лица товарищей, склонившихся над ним. — Что случилось?
— Ты стрелял из автомата, — сухо произнес старлей. — Дал очередь. В кого ты стрелял, боец?
Елагин вспомнил все. И невидимого врага, наматывающего вокруг него круги, и странное пощелкивание, и, наконец, мягкие шаги, а вслед за ними звериное рычание. Ему даже вновь почудился оскал желтых зубов и стекающая с них кровь. Человеческая кровь. Рядовой Елагин усилием воли отогнал наваждение и тихо сказал:
— Там… кто-то был. В темноте.