— Оля, что с тобой? Ответь мне!
— Он там, — хрипло сказала Ольга. — Там.
Она по-прежнему смотрела в темноту туннеля.
— Кто он? — спросил Пахомов. — О ком ты говоришь?
— Где Костя? — перебил милиционера Гром. — Где он?
— Его забрал… не знаю…
— Кто? Кто его забрал?
Ольга перевела на Грома безумный взгляд и выдавила:
— Монстр.
Иркут тем временем отошел в сторону и тихо позвал из темноты:
— Гром, иди-ка сюда.
Гром выпрямился и двинулся к Иркуту. Пахомов, секунду помедлив, побрел за ним.
Они подошли к Иркуту, и тот показал им на кровавый след, оставшийся на ржавых рельсах.
— Кровь, — сказал Пахомов.
Иркут кивнул:
— Свежая. Но самое интересное, что — судя по этим брызгам — его не тащили по земле, а несли по воздуху. Как игрушку.
По лицу Грома пробежала тень.
— В Косте килограммов семьдесят, — хмуро сказал он. — Тот, кто это сделал, очень силен.
— Семьдесят, — хмыкнул Пахомов. — Мотоцикл в пять раз тяжелее, а этот «кто-то» подвесил его к потолку.
— Может, какие-нибудь приспособления? — предположил Иркут. — Что-нибудь вроде небольшого подъемного крана?
Гром насмешливо на него посмотрел, и Иркут стушевался, поняв, что сморозил глупость.
— Ну тогда я не знаю, — пробормотал он.
— Шплинта этот «кто-то» тоже подвесил к стене, — снова заговорил старший сержант, пряча усмешку. — Боюсь, что и вашего Костю ожидает та же участь.
— А ты напрасно ухмыляешься, — возразил Гром. — Мы теперь все в одной лодке. Пропадем мы, пропадешь и ты.
Пахомов выдержал взгляд Грома и холодно прищурился.
— Это мы еще посмотрим, — глухо проговорил он.
— Что ты хочешь этим сказать? — поинтересовался Иркут.
— Ничего. Лучше скажите, что вы теперь намерены предпринять? Будете разыскивать Костю или продолжите искать выход?
— Одно другому не мешает, — заметил Иркут.
— Может быть, — ответил Пахомов, поворачиваясь к нему. — А может быть, и нет. Вам ремень от автомата плечо не трет?
— А тебе что за дело?
— Ничего. Просто это мой автомат.
— Тво-ой? — с усмешкой протянул Иркут. — Твоего здесь ничего нет, браток.
— Ну как знаете. — Пахомов пожал плечами, повернулся и побрел обратно к девушкам.
Катя помогла Ольге встать на ноги.
— Ну вот, — хрипло, с трудом произнесла Ольга, осматривая одежду. — Юбку мазутом испачкала. Теперь не отстирается.
— Ничего. Я тебе новую куплю, — весело пообещала Катя.
Ольга улыбнулась:
— А денег у тебя хватит? Ты ведь мне еще и сережки обещала купить, помнишь?
— Обещала, — кивнула Катя. — И обязательно куплю. Еще красивее, чем…
Внезапно взгляд Кати остановился.
— Что? — спросила Ольга. — Куда ты смотришь?
Катя подняла руку и показала дрожащим пальцем на Ольгино ухо.
— Сережка… Она снова на месте.
Ольга неуверенно улыбнулась.
— Что ты такое говоришь? Это что, шутка?
Катя покачала головой. Ольга подняла руку и осторожно поднесла ее к уху. Пальцы коснулись сережки, девушка вздрогнула и закричала. Катя закричала вместе с ней.
— Ну что еще? — спросил, подбегая к ним, Пахомов. — Что на этот раз?
— Сережка… — ответила Ольга прерывающимся от ужаса голосом. — Я потеряла ее… А теперь она снова в моем ухе…
— Покажи.
Пахомов посветил фонарем на Ольгино ухо.
— Действительно, — пробормотал он.
— Что случилось? — хором спросили подошедшие Гром и Иркут.
Пахомов ответил за них:
— Ольга потеряла сережку. Давно, еще полчаса назад. А пока она была без сознания, кто-то вставил сережку ей в ухо.
Гром глянул на ухо девушки.
— Похоже, у тебя появился тайный поклонник, — с холодной улыбкой сказал он.
После этих слов все невольно повернули головы и посмотрели во тьму, туда, куда уводил кровавый след — все, что осталось от Кости.
Катя помогла Ольге сесть на шпалы. Ту буквально качало от усталости и пережитого потрясения.
— Мы все здесь умрем, — сказала внезапно Ольга.
— Оль, не нагнетай, — одернула ее Катя. — Гром и Иркут здоровые мужики, и у них есть оружие. Гром никого не боится.
Ольга подозрительно на нее посмотрела:
— С каких это пор ты так веришь этому грабителю?
Катя фыркнула:
— Верю? Ничего я ему не верю. Просто с ним как-то… спокойнее, что ли.
Оля покачала головой:
— Нет, Катя, когда я увидела это, я поняла, что его никто не остановит. Даже твой Гром. Это… это не человек.
— Тут темно, а в темноте все видится иначе, — заметила Катя.