Гром оттолкнул Костю и, пристально глядя на женщину, велел:
— Откроешь сама.
Та, однако, продолжала стоять. Тогда Гром повернулся к Косте:
— Отведи ее к сейфу.
Костя, словно только и ждал этого приказа, схватил кассиршу за руку, резко развернул и подтолкнул к двери:
— Шевели батонами, тетка!
Женщина медленно тронулась к двери, но Костя снова ее подтолкнул, да так, что она едва не налетела на дверь лицом. В этот момент тишину зала взорвал звон сигнализации. Костя от неожиданности подпрыгнул на месте и принялся испуганно озираться по сторонам:
— Что? Где?
Иркут склонился над охранником, нажавшим на кнопку сигнализации, и молча ударил его рукоятью пистолета по голове.
— Гнида, — тихо произнес он.
— К сейфу. Быстро! — приказал Гром.
Костя схватил женщину за шиворот и потащил ее в сейфовую комнату. Гром шагнул следом.
Сейф кассирша открывала трясущимися руками. По лицу ее тек пот, тушь размазалась по щекам.
— Живее, Пьеро! — поторопил ее Костя.
Наконец тяжелая дверь сейфа открылась, и взорам грабителей предстали стопки денег в пластиковой упаковке.
— Па-бам! — торжественно пропел Костя.
Гром, глядя на деньги, протянул к нему руку:
— Сумку!
Костя торопливо достал из-за пояса объемную сумку с гербом СССР. Гром глянул на сумку, усмехнулся.
— Незаметная, — тихо и насмешливо проговорил он. — Держи зал. И тетку захвати.
Костя кивнул, снова схватил кассиршу за шиворот и выволок из сейфовой комнаты. Гром, не тратя ни секунды, стал сбрасывать деньги в сумку, широко загребая по полкам ладонью и стараясь не смотреть на навязчиво мигающую красную лампочку сигнализации. Лицо его было спокойным, однако на широком лбу, выдавая волнение, поблескивали капельки пота.
А в паре километров от банка две милицейские машины, мигая огнями и отчаянно вереща сиренами, встали в пробке. Встали намертво.
— Что делать? — спросил шофер у старшего опера. Тот поиграл желваками и коротко приказал:
— Давай на тротуар!
Шофер кивнул и, взревев мотором, вывернул машину на тротуар, прямо на спешащих по своим делам пешеходов. Люди брызнули в разные стороны, и вслед удаляющейся милицейской машине понеслась отборная брань.
Между тем Костя, орудуя пистолетом как дубинкой, быстро согнал сотрудников банка и клиентов в одну кучу и весело объявил:
— Господа, убедительная просьба всем сесть на пол! Происходит обычное перераспределение собственности. Деньги не ваши, так что нечего париться.
Люди послушно расселись на полу. Костя удовлетворенно на них посмотрел и усмехнулся.
«Круто!» — подумал он, чувствуя себя героем кинобоевика.
Слева послышался какой-то шум. Костя быстро обернулся. Старший сержант Пахомов, похоже, пришел в себя. Кряхтя и постанывая, он поднялся на колени и затряс головой.
— Иркут, мент ожил! — крикнул Костя и навел пистолет на Пахомова.
Иркут встал между старшим сержантом и Костей.
— Убери ствол, — сухо произнес он. — Я разберусь.
— Уж конечно, — усмехнулся Костя.
— Ствол убери, — спокойно повторил Иркут.
Костя нехотя отвел пистолет в сторону.
Из сейфовой комнаты выскочил Гром, таща на плече набитую деньгами сумку. Сирена сигнализации продолжала верещать. Но теперь к ней прибавилось завывание милицейской машины.
Гром глянул на стеклянную дверь банка и быстро распорядился:
— Берем заложников!
Иркут кивнул, наклонился к милиционеру, схватил его за ворот кителя и рывком поставил на ноги.
— С нами пойдешь, — сказал он.
Грабитель подтолкнул Пахомова к служебному выходу.
Костя, раскрыв рот, уставился на семенящего к выходу милиционера, перевел взгляд на Грома и, истерично повысив голос, спросил:
— Гром, чё за бодяга? На кой хрен тебе заложники? Не уйдем с ними! Иркут, скажи ему!
— Я сказал — заложники, — прорычал Гром.
Проходя мимо сидящих на полу служащих банка, он на ходу схватил одну из кассирш, поднял ее на ноги и потащил за собой. Это была та самая практикантка, которая обслуживала старшего сержанта Пахомова.
— Я не пойду! — закричала девушка, пытаясь вырваться. — Отпустите меня!
Гром на секунду остановился, сгреб в охапку руки заложницы, набросил ей на запястье пластиковый хомут и рывком стянул его.
— А-а! — вскрикнула девушка.
Не обращая внимания на стоны кассирши, он подтолкнул ее к выходу.
Действовал Гром быстро, умело, без лишних движений, словно всю жизнь занимался тем, что брал пленных и заложников.