Иркут сел на полу, потрогал бинт, поморщился от боли и сипло произнес:
— Чуть голову не отгрызла.
— Ну не отгрызла же.
Оба посмотрели на труп собаки. Это был огромный пес с черной, лохматой, свалявшейся шерстью.
— Кавказская овчарка, — сказал Гром. — Говоря проще — волкодав. Интересно, как он здесь оказался?
— Это неважно, — морщась от боли, заметил Иркут. — Важно — где его хозяин?
Они замолчали и прислушались. Вдруг где-то вдалеке послышалась автоматная очередь.
— Знаешь, Гром, — сказал Иркут, и голос у него был невеселый, — нам надо линять отсюда.
Гром усмехнулся.
— А мы что делаем?
Иркут отрицательно качнул головой:
— Я не об этом. Самим надо уходить. Деньги при нас. Здесь наверняка есть вентиляция. Или второй вход. Надо найти его и сваливать. Мы не знаем, кто там бродит и сколько их. Задраим входную дверь и уйдем.
Гром посмотрел на друга мрачным взглядом.
— А этих оставим, что ли? Мы же их сюда притащили.
— Кто мог знать, что так получится? — возразил Иркут.
Из туннеля послышались крики.
— Может, их уже в живых-то нет. И помочь уже не успеем. Слишком далеко.
— Значит, не пойдешь? — сухо спросил Гром.
Иркут покачал головой:
— Нет, буду искать выход здесь.
Гром подумал и согласился:
— Тогда бери деньги. Выберешься — сочтемся. А я пойду, посмотрю, что там.
— Тебе виднее. Гром, — ответил Иркут.
Гром помог ему подняться.
— Как шея?
— Ты же сказал — до свадьбы заживет.
— Тогда держи.
Гром снял с плеча спортивную сумку и передал ее Иркуту. Мужчины крепко пожали друг другу руки. Гром повернулся, быстро и почти бесшумно заскользил между стеллажами к выходу. Через несколько секунд он исчез.
— Господи, Оля, что происходит? — крикнула из темноты Катя.
— Циклоп! — раздался полный ужаса голос Ольги. — Монстр! Надо бежать!
— Куда бежать? Я ничего не вижу.
— Кто-то идет! Молчи!
Девушки замолчали. Старший сержант Пахомов медленно крался вдоль стены с автоматом наперевес. Услышав шорох, он остановился и посветил фонарем на стены. И вновь в луч света попало чье-то лицо. На этот раз Пахомов не опоздал. Он дал короткую очередь из автомата и на всякий случай отпрыгнул в сторону. Затих и стал ждать, светя фонарем по сторонам. Из глубины туннеля послышались чьи-то шаги. Старший сержант вновь вскинул автомат и направил луч фонаря на звук.
Из темноты вышла Ольга. Она шла медленно, пошатываясь и держась рукой за стену туннеля.
— Оля! — позвал ее Пахомов.
Ольга сделала еще шаг и рухнула на пол. Пахомов бросился к ней. По светлой блузке девушки расплывалось темное пятно. Ее грудь была прострелена в нескольких местах. Из пробитых легких вырывалось хриплое дыхание, тихо булькала выталкиваемая толчками кровь.
— Черт… — застонал старший сержант. — Оля… Я не увидел… Оля…
Ольга попыталась что-то сказать, но изо рта у нее полилась кровь.
— Я тебя не видел, — продолжал бормотать Пахомов. — Я думал, это он! Сейчас, Оля… Сейчас…
Пахомов разорвал на Ольге блузку. Попытался зажать ладонью раны.
— Что случилось? — услышал он над собой голос Кати. — О господи!
Катя присела рядом с истекающей кровью девушкой.
— Оля! — окликнула она в ужасе. — Оля, кто это тебя?
— Я не хотел, — снова забормотал Пахомов. — Темнота. Не видно ни черта. Тут она подвернулась.
— Подвернулась? — Катя изумленно посмотрела на старшего сержанта. Вдруг по лицу ее пробежала судорога. — Трус несчастный! — вскрикнула она полным ярости голосом. — Гром дал тебе автомат защищать нас. А ты… Отдай!
Катя попыталась вырвать автомат из рук Пахомова, но он ударил ее по руке и грубо оттолкнул от себя.
— Отвали, лахудра! Хочешь к Грому — иди! Пусть он тебя и защищает. Автомат ей! Это мой автомат! Подыхайте здесь сами!
Пахомов встал. Катя вцепилась ему в ногу, но он пнул ее, развернулся и исчез во тьме.
— Сволочь! — крикнула ему вслед Катя. — Чтоб ты яйца себе отстрелил! — Она подползла к Ольге и склонилась над ее лицом. — Оля… — с болью в голосе позвала она, — за что же это тебя? Как же я буду тут без тебя… в темноте… одна?
Ольга снова попыталась что-то сказать, но по подбородку ее потекла темная кровь. Она дернулась раз, другой, и тело ее обмякло. Голова девушки склонилась набок.
— Вот и все, — прошептала Катя и, пригладив Ольге ладонью разметавшиеся волосы, тихо и безнадежно заплакала.
Гром быстро шагал по туннелю. Не сбавляя хода, достал из кармана фальшфейер и зажег. Посветил в темноту, пытаясь что-либо разглядеть. Свет выхватил из темноты стоящие на рельсах вагонетки. Гром миновал их, фальшфейер, догорев, погас.