Управившись со шпалой, Гром нащупал провод толщиной в палец, идущий вдоль стены туннеля, ухватил его и, крякнув, вырвал из стены. Конец провода привязал к цепи. После чего на стыке двух арочных плит вбил в стену туннеля скобу из арматуры, которую подобрал по пути. В образовавшееся кольцо Гром продел второй конец провода.
Немного отдохнув, Гром взялся за свободный конец провода, торчащий из кольца скобы, и стал тянуть его — медленно, сантиметр за сантиметром поднимая шпалу к потолку. Подняв ее на достаточную высоту, Гром закрепил конец провода за рельс, использовав для крепежа распорку. Отойдя на несколько шагов, окинул взглядом шпалу и провод, удовлетворенно кивнул: готово!
…Огромная лапища потянулась за бутылкой водки. На этот раз он выпил почти все. Бутылку монстр аккуратно поставил на пол и вновь откинулся на спинку кресла, устало прикрыв глаза. И снова на него накатила легкая мутная дрема.
…Он опять лежал в темноте, один, придавленный балками и камнями, лежал и таращился во тьму. Когда глаза уже стали слезиться от усталости, он закрыл их. В туннеле было тихо. Ни крыс, ни насекомых. Лишь изредка откуда-то из стены выкатывался камушек и с легким шорохом падал на землю.
Еще не открыв глаз, он увидел свет. Тот самый — тусклый, движущийся. Он открыл глаза, потом закрыл их и снова открыл. Глаза слезились, но он их больше не закрывал. Он смотрел. Кто-то подошел к ржавой двери. И вот в щели возникли два мерцающих глаза. Потом негромкий хрипловатый голос произнес:
— Так ты живой? А я думал, что ты склеил ласты.
Что-то булькнуло, и затем в прорезь просунулось горлышко бутылки.
— Хочешь освежиться? Нет? Ну и зря. За твое здоровье!
Послышался тихий смех. Стало слышно, как человек за дверью пьет. Пьет прямо из горла. Он слышал эти звуки и чувствовал, как все его внутренности сводит судорогой.
— Уф-ф, — произнес голос. — Неплохо. Хорошо, что я захватил с собой бутылочку. Слышь, как тебя там… А ведь я раньше тебя здесь видел. Еще подумал — надо же, какой здоровый бугай! Прямо как бык. — И снова в тишине булькнула водка. — Уф-ф… Хороша, зараза. Слышь, как тебя там… Ты не волнуйся, тебя здесь никто не найдет. Здесь никто не ходит, я знаю. Так что подыхай спокойно.
Он разжал опухшие губы и, не узнавая своего голоса, спросил:
— Как… ты сюда попал? Это… секретный… объект.
— Ого! Да ты еще и разговариваешь? А я думал…
Тут слова стали отдаляться от его слуха, и он понял, что теряет сознание. Произнесенная вслух фраза отняла у него слишком много сил.
Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем тот человек вернулся. Может, день, а может, и два. Время перестало существовать. Сперва, так же, как в прошлый раз, появился свет, послышались шаги, а потом к прорези в двери приникли два мерцающих глаза.
— Эй! — окликнул негромкий хриплый голос. — Эй, мужик, ты еще живой?
Он хотел ответить, но передумал: не хотел снова потерять сознание. Однако незнакомец заметил шевеление его губ.
— Живой! — сказал он почти радостно. — Вот молодец! Уже несколько дней прошло, а ты все никак не сдохнешь.
Снова что-то булькнуло. «Водка», — понял он, и опять все его внутренности скрутило в тугую струну.
— Эй, ты, как тебя там… Охраняешь секретный объект? Молодец! Может, скажешь, как тебя зовут?
Он снова шевельнул губами.
— Как-как? Не слышу. Ладно, хрен с тобой, придумаю имя сам. Что, если я буду звать тебя… Шницель? Точно — Шницель! Отличное имя для такого куска гнилого мяса, как ты. Шницель, тебе нравится твое имя?
Он не ответил.
— Молчание — знак согласия, — решил незнакомец. — Я бы мог позвать людей, чтобы тебя вытащили. Но не стану этого делать. И знаешь почему? Мне нравится смотреть, как ты подыхаешь. «Медленно, мучительно и неотвратимо», как написано в одной книжке. Как же ее название?.. А, ладно, не помню. Да это и неважно. Важно, что ты сдохнешь. Был такой здоровый, как танк, а потом бац — и Шницель! Красиво.
Из-за двери послышался негромкий хриплый хохот. Терпеть это было невозможно. Он напрягся и попытался хоть что-то сказать, но не смог. Голос больше не хотел ему подчиняться. Он исчез, как исчезли руки и ноги.
Незнакомец расценил его молчание по-своему.
— Молчи, молчи, — одобрил он, — я болтунов не люблю. Мне и так хорошо с тобой в компашке. Постарайся еще протянуть, завтра я снова приду. Поболтаем.