Подошла Лючия. На самом деле она двигалась очень тихо, но в мёртвой тишине Николай слышал каждое движение. На ней тоже чей-то форменный комбинезон, только талия перетянута куском страховочного ремня, чтобы подчеркнуть фигуру, а знаки отличия сняты.
— Пора перекусить, хозяин мой, — едва слышно прошептала она.
Соколов, оглянувшись, кивнул. Она старательно называла его «хозяином» или «господином». И после весьма поучительного их разговора, Николай искренне пытался воспринимать это по новому. Получалось пока не очень. Но с этим он тоже постепенно разберётся. Сейчас же его желудок настойчиво требовал хоть чего-нибудь съедобного.
Устроились в палатке, неровным треугольником, после чего первый, из семи уцелевших пайков, был распакован и распределён. Калорийный жидкий концентрат и витаминный напиток сразу были отданы Гвоздикиной. Пищеварительная система «хризантемы» была рассчитана в основном на жидкие продукты. Соколов с Лючией взяли по два оставшихся питательных батончика и по две пилюли спс — сверхнасыщенной питательной субстанции.
А потом Гвоздикина шустро спустилась за водой, принесла флягу и единственную найденную кружку. И первым делом протянула полный бокал Соколову. Выпив воды, Николай почувствовал уже полузабытое ощущение, когда компоненты сухпайка в желудке приобретают намного больший объём, для придания чувства сытости.
— Лючия, — начал Соколов.
— Да, хозяин, — с интересом и ласково отозвалась она, пригубив из кружки.
Гвоздикина зыркнула на неё, но продолжила молча потягивать свой витаминный коктейль через соломинку.
— Там, на Нуллусе, ты сказала... Сказала, что на планете жили миллионы людей, — продолжил Николай, — но ведь этого не может быть. Колониальный корабль «Гермес», как и все остальные, нёс всего шестьсот тысяч колонистов. Которых расселили по двум десяткам планет и сотне станций. За полтора столетия невозможно так нарастить популяцию. И ещё, ты ведь упомянула, что сама жила там. Как всё это понимать?
Лицо Лючии едва заметно потемнело, но она сдержалась и улыбнулась ему, почти искренне.
— Всё верно, не может быть. Это по расчётам. Вот только эти расчеты не учитывают, что когда на планету прибыли колонисты, оказалось, что на ней уже жили люди.
Николай пристально посмотрел в её глаза, и сжал зубы, чтобы заткнуть внутреннего скептика. Который так и рвался завопить. Он даже подался вперёд.
— Уже жили? Как? — спросил Соколов, — откуда они там взялись?
— Реальной информации не существует. Есть только старые сказки и легенды.
Он закрыл лицо руками, шумно выдохнул. Ни за что бы не поверил, но ведь сам, своими глазами видел на Нуллусе старые руины огромных городов.
— Но, тем не менее, там жили люди. Почти такие же, как вы, земляне, — продолжала Лючия, — только с волосами различных оттенков красного и более крепким телом, при довольно сильном природном иммунитете. А планета тогда называлась Кассия.
Он очень медленно кивнул и указал на неё пальцем, на её распущенные, красно-коричневые локоны. До него стало доходить. В который уже раз он узнавал то, что с трудом помещалось в голове.
— Да, — коротко кивнула Лючия, — я наполовину кассианка. Это мой натуральный цвет.
Николай выпрямился, положив руки на колени.
— Вот оно что. Тогда, сколько же тебе лет? Как ты выжила? И как тебя зовут на самом деле?
— Сколько мне лет? — невинно захлопала ресницами Лючия, вскинув брови, — разве я так плохо выгляжу, хозяин?
Видя, что Соколова это не забавляет, она вздохнула и продолжила:
— Я родилась за год до войны. Когда сожгли Кассию, мне было семь. Но это я узнала потом. Меня не было на планете. Я жила тогда у бабушки, по отцовской линии. Совсем в другой системе. Однажды, в нашу станцию попала ракета. Я не знаю, что произошло. Но я оказалась в эвакуационном транспорте. Одна. Затем, была какая-то мрачная планета. А потом что-то опять случилось, появились другие люди. И один очень добрый человек, продал малолетнюю беспризорницу в рабство.
Когда она замолкла, Николай, покрутил головой из стороны в сторону, потом несколько раз кивнул. А когда открыл рот, она его перебила:
— Меня зовут Хисс’Касе, — шипяще-свистящее имя она произнесла с необычным, чужим его слуху акцентом, и, видя как он пытается повторить за ней, добавила, — са насси кассиаса.