Николай сделал короткий шаг назад, а она настигла его, обняла и прижалась ещё плотнее. И Николаю уже не хотелось отступать, останавливать её и себя. Кровь закипела, его руки оказались ниже её спины. Последний довод разума сам слетел с языка:
— Да, крыша уже едет, согласен. И заводить ты умеешь. Но, ты же понимаешь, что Наталья вернётся, с минуты на минуту, увидит тебя. Нас. Взбесится. И открутит тебе голову. Я не успею её остановить.
— О, нет. Она всё поймёт и сделает правильно. Вот увидишь, — с придыханием ответила Хисс’Касе, чуть отстранившись, и взялась за застёжку его комбинезона, — ты — хозяин, она будет принадлежать тебе. И будет счастлива. Но сейчас тебе стоит забыть обо всём. А я помогу...
***
Когда Гвоздикина, кое-как разобравшись со своими мыслями, вернулась наверх, в лагерь, то ещё на подъёме, её слуховые сенсоры уловили что происходит нечто из ряда вон. Сразу увидеть, что именно делается, она не смогла, палатка заслоняла. А как только выглянула из-за палатки — застыла, широко открыв глаза и разинув рот.
Соколов стоял рядом со своим персональным ящиком для сидения, его комбинезон расстёгнут, а Лючия, совершенно голая, прямо перед ним на коленях. Её голова ритмично двигалась вперёд и назад, наклоняясь то направо, то налево. Наталья несколько секунд не отрываясь следила за её движениями. И слушала эти влажные звуки, такие громкие в здешней тишине. Она же.. Она ему.. Ох..
Гвоздикина ощутила, как лицо начинает гореть. Ей стало жарко. Дыхание участилось. Плохо это, или хорошо, но на три четверти искусственное тело почти полностью повторяло реакции настоящего, живого. А эмоциональный контроль теперь больше не работал. Но почему она стоит, едва высунувшись из-за палатки и смотрит на них?!
Заставив себя оторваться от этого зрелища, Наталья спряталась за палатку, надеясь, что Соколов её не заметил. Она крадучись направилась куда-нибудь подальше. Почему? Зачем? Да чёрт знает! Она даже не понимала, какие именно эмоции и чувства захлестнули её. С одной стороны, она чувствовала себя так, будто испачкалась в чём-то отвратительном. А с другой, тихо завидовала этой наглой твари, дико ревнуя. И сама не могла понять почему, но ей очень хотелось оказаться сейчас на месте этой шлюхи...
О чём она думает?! Разве это нормально?..
Глава 3
Здешняя луна казалась огромной, и светила голубоватым, ярким, нереальным светом. Она поднялась уже высоко и тусклые холмы стали серебряными, дневная их серость потерялась в этих отблесках. Среди всего этого человеческие, или не совсем уже человеческие, шаги, звучали чужеродно, нарушая сказочную обстановку.
Сколько времени Наталья брела, то взбираясь на очередной холм, то хлюпая по колено, а где и по пояс, в густой, липкой, серой жиже, через низину, она не замечала. Голова была слишком занята. Она никак не могла не думать о том, что делали Соколов и Лючия, когда она их увидела. И о том, что на самом деле сейчас чувствовала. О, Наталья это поняла, да. Ревность и зависть. Даже жгучая ненависть, к этой красноволосой суке, отошла на второй план. Её то голова была занята Соколовым в прямом смысле! Они ведь сейчас там.. А Гвоздикина опять растерялась. Почему-то это было для неё так важно... А она ещё и убежала! Как всегда... Вот ведь пакость! Как же было спокойно и просто, когда её чувства и эмоции контролировались новейшей военной электроникой и бионикой. Да, даже под огнём штурмовых эльтеров, там, на проклятом Нуллусе, ей было спокойнее! Только сейчас это играло с ней дурную шутку. Наталья просто не знала теперь, что делать, когда столкнулась с этими реальными, настоящими чувствами и ощущениями. Вот и тащилась, куда глаза глядят, в чужом лунном свете, кусая губы и не зная, куда деть свои руки. Растерянная, возбуждённая, злая, да ещё и в серой, пахнущей болотом грязи, по пояс. А остановилась только от неожиданности, услышав, на вершине очередного холма, совершенно нехарактерный для этого мира звук. Она услышала смех. Звонкий, заливистый, озорной смех молоденькой девчонки, её ровесницы, никак не старше. Сзади. Там, где только что прошла. Ей не могло показаться, у военных слуховых сенсоров не бывает галлюцинаций. Аналитический блок тут же выдал оценку — смех был настоящим, не синтезированным, но смеялся, похоже, не человек. А источник звука действительно находился точно позади. Резко развернувшись и чуть приседая на полусогнутых, Наталья увидела всего в паре-тройке метров перед собой, хорошо различимое, в ярком лунном свете, привидение. Это единственное слово, каким Гвоздикина могла описать увиденное.