Почти полностью прозрачный силуэт, женская фигура, высокая, с длинными, стройными ногами, тонкой талией и широкими бёдрами. Она висела в воздухе, ступни не касались земли. Очертания фигуры частично терялись, в иногда проявляющемся вокруг неё тёмном, туманно-прозрачном мороке. Её волосы, если это были волосы, собраны в небрежно-лаконичную причёску, с выпущенными сзади пышными, волнистыми локонами. Несколько мгновений они смотрели друг на друга.
— Кто ты?.. — едва слышным шёпотом вырвалось у Натальи, пока она пыталась получше разглядеть очертания прозрачной фигуры, переключая зрение в разные диапазоны восприятия. Ни один из машинных режимов виденья ничего не дал, она по прежнему видела её только в оптическом диапазоне человеческого зрения, и только пустой силуэт, в ореоле тёмного морока, на фоне рваных лоскутов жидкого, золотисто-голубого, нереального, ночного тумана. Даже электронный аналитический тепловизор и многополосный микролучевой сканер, встроенные в глаза последней военной модели, не видели абсолютно ничего! Фигура перед ней одновременно была, здесь и сейчас, и в то же время, для приборов её не существовало! И Гвоздикина не знала, что ей делать, бежать, или готовиться к драке. Но как можно драться с тем, что даже не видят её приборы?! Да и оружия совсем никакого нет... Она растерянно огляделась вокруг, потом снова уставилась на зыбкий силуэт. Что можно ожидать от этого привидения?
А затем, лицо призрака вынырнуло из тёмного, затуманивающего морока и в прозрачном силуэте сверкнули глаза. Яркие, чистые белки и небесно-голубая радужка. Пронзительный взгляд, холодный и одновременно прожигающий насквозь.
От неожиданности, Наталья подалась назад, неуклюже запнулась за что-то и плюхнулась на задницу, не отрывая взгляд от глаз привидения. Нечто в этих глазах настораживало и, одновременно, не давало оторваться. Несколько мгновений Гвоздикина смотрела на чёрные точки, в ореоле небесной лазури, едва дыша и пытаясь осознать, что же заставляет её, не отрываясь, вглядываться во взор этого призрака. С десяток тактов своего искусственного сердца она вовсе не дышала. Что так притягивает и пугает? Гипнотизирует. И только что-то глубоко внутри, какое-то ощущение, интуитивное, бессознательное, тихо, едва слышно, подсказало Наталье, что именно не давало отвести взгляд. Эти юные, неуловимо озорные глаза, на самом деле очень стары. Они видели много. Очень много. Так много, что самой Наталье и представить было невозможно.
— Юная. Ты тоже любишь подглядывать? — прошелестел голос. Такой же призрачный, как и сама фигура. Слова призрачной женщины, звучали на едином языке, принятом в Альянсе, а слышались совершенно чуждо. Пронзительные глаза приблизились совсем вплотную, казалось, можно ощутить дыхание призрака, если бы оно было. А был холод. И мрак, окружавший привидение. Странное ощущение неестественного холода окутало Наталью. Температурные датчики отключились, парализующий страх проник в разум, вместе с этим ледяным оцепенением.
Гвоздикина хотела отпрянуть, отстраниться, но её тело замерло и больше не подчинялось. Хотела закричать, позвать на помощь командира. Она пыталась и не могла. Все программные связки, отвечавшие за двигательные и речевые функции оказались остановлены или заблокированы. А вот интегрированная бионика, кибермозговая моносистема и жизненно важные системы, продолжали работать, как обычно. Изо всех сил Наталья боролась со страхом, лихорадочно перебирала в мыслях, что же ей делать. Вспомнила даже о микропередатчике, с помощью которого в прежней жизни постоянно выходила в сеть. Но, не тут то было. А привидение протянуло руку к её лицу и ледяными пальцами коснулось лба Натальи.
— Это подарок, — шелестел призрак, — он спасёт тебя. А ты — спасёшь их.
Глаза «хризантемы» закрылись, сами, против её воли. Слуховые сенсоры перестали передавать данные. А затем, один за другим начали процедуру отключения все контуры основных мотиваторов внутреннего взаимодействия моносистемы. И сознание моментально провалилось в темноту.
***
Стыковочные захваты защёлкнулись, корабль вздрогнул. Единственное, в просторном, светлом салоне, пассажирское кресло-капсула, раскрылось, открывая взору немолодого уже человека. Крючковатый нос, окладистая, когда-то чёрная, а теперь седеющая борода, такие же посеребрённые, длинные волосы, собранные на затылке традиционным шнуром, чёрные глаза, под густыми, сросшимися бровями. И в то же время, он облачён в костюм, из нескольких слоёв высокотехнологичных монофибровых тканей, с поддержанием управляемого микроклимата. Но это единственное излишество, которое позволял себе посланник Винир Нардид. Гермодверь в салон открылась, с тихим, ненавязчивым гулом, и вошла высокая, черноволосая, искусственная женщина. О том, что она искусственная, Винир знал точно. Хотя отличить от живой и настоящей, на глаз, было практически невозможно. Она двигалась и выглядела, как живая. И выражение лица, и причёска, и одежда соблюдают традиции его родного мира. Кроме одной. Женщина перед ним не была настоящей, в традиционном понимании. Кажется, на «ложной родине» таких называют гиноидами. Она поклонилась, на две трети, как положено по традиции. А Винир, выбравшись из кресла-капсулы, задумался, на мгновение. Кто же теперь он, на самом то деле? Облечённый властью вершить судьбы, или заложник собственной ответственности за великое множество жизней? Идя следом за безмолвной гиноидом-служанкой к шлюзу, Винир не смог отвертеться от своих казалось бы, совершенно лишних, раздумий.