Быстро одевшись, он выбрался из палатки, в сырую и солнечную утреннюю прохладу. Неживая тишина обволакивала. Гвоздикиной нигде не было видно. Неужели она сбежала, увидев их с Лючией? Николай только покачал головой. Оставалось надеяться, что она ничего там себе страшного не надумала. Чтобы отвлечь себя от неприятных сомнений, такое утро следовало начинать с хорошей, бодрой зарядки. Когда он начал разминку, было отчётливо слышно, как в утреннем безмолвии руки рассекают воздух. А потом он услышал взволнованный голос Натальи.
— Командир! Там! — Гвоздикина почти кричала. Николай, только что приготовившийся делать отжимания, вскочил оглядываясь на голос. Наталья вбежала на вершину и остановилась, как вкопанная. Лючия выскочила из палатки, на ходу поправляя застёжку на правом ботинке.
— Она!.. Там!.. Она как привидение... — Гвоздикина сбилась и сжав губы, жалобно посмотрела на Соколова, — она меня вырубила. Сначала появилась из воздуха, а потом, потом... Я не могла двигаться... Она что-то со мной сделала!
Наталья кинулась было к нему, но замерла в двух шагах, сутулясь и обнимая себя обеими руками.
— Пожалуйста, успокойся, Цветочек. Кто она? Кого ты видела? — Николай шагнул к ней и взял за плечи.
— Я не знаю... Женщина. Прозрачная, как привидение. Мои системы не смогли ничего распознать, её только глазами видно было, очертания, и всё. И ещё!.. Её.. ..глаза..
— Где ты её видела?
Гвоздикина вдохнула поглубже, собираясь что-то сказать, но ответ прозвучал позади:
— Она уже здесь.
Шелестящий, явно чем-то искажённый голос. Николай резко развернулся на звук, пожалев, что при нём нет оружия. Шагах в пяти от него над землёй висела прозрачная и одновременно туманная фигура. В точности между ним и лежащими на краю вершины пистолетом и диреватором. Местами темнеющий туман, или муар, не скрывал, однако, очертаний и в то же время, странным образом искажал лучи утреннего солнца. Обманчиво красивый женский силуэт, размываемый колышущимся мороком, лишь отвлекал взгляд от сути. На самом деле от этой фигуры исходила неясная опасность, незримая сила и необъяснимая угроза.
Гвоздикина медленно попятилась и снова замерла.
— А мне Мадам так ничего про вас и не рассказала.. — неожиданно выдала Лючия, складывая руки под грудью.
— Я говорю с ним, — привидение указало прозрачной рукой на Соколова.
Лючия хотела сказать что-то ещё, но Николай больше ничего не услышал. Вокруг него и прозрачной фигуры возник вертикальный световой конус, похожий, визуально, на действие направленной установки электронного заслона. И тишина вокруг, из звенящей превратилась в плотную, ватную. А на лице привидения появились глаза. Небесно-голубые и яркие.
— А кто ты такая? Как тут оказалась? Что ты сделала с Натальей? И как ты к ней подкралась? У тебя такая невероятная маскировка? Или это вообще иллюзия? Проекция? — выдал Соколов сразу всё, что пришло в голову.
И ему показалось, что он разглядел ухмылку на призрачном лице. В привидений он, конечно, не верил, но то, что было перед ним, заставляло чувствовать себя беззащитным.
— Ответы твои вопросы стоят слишком дорого, — холодно прошелестел призрак, — сейчас они тебе не нужны.
Николай до боли сжал кулаки, чтобы не дать страху захлестнуть себя с головой.
— Ты тоже из тех, кто лучше меня знает, что мне нужно? — он старался говорить спокойно, но сомневался, что у него получалось.
— Я просто тень. Призрак. Привидение. Которое даёт тебе шанс.
Шанс? Какой к чёрту шанс и зачем надо было появляться вот так? Здесь? Кто это вообще может быть?! Единственная вещь, которую смог сообразить Соколов, это то, что, скорее всего, перед ним представительница какой-то заинтересованной, в делах Курназир и Штайнера, стороны. Иначе с чего этот разговор о шансах?
— Меня поставят перед выбором? — спросил Николай сквозь зубы.
— Никакого выбора у тебя нет. Никто из вас не понимает, с кем вы имеете дело и кто ваш враг. Когда поймёте, будет поздно. Так уже было. Ты примешь условия. Здесь и сейчас. Или я вас троих ликвидирую.
А вот и угроза, прямая и открытая. И ни на мгновение у Соколова не возникло сомнения, что висящее перед ним привидение свою угрозу исполнить способно.
— А в чём тогда смысл твоего появления? — спросил он.
Глаза призрака по прежнему смотрели на него не отрываясь и не моргая.
— Смысл в том, что ты не готов узнать то, что придётся. Ты не готов встретить врага. И не будешь готов. Это тоже уже было. Ты — третья попытка. И она будет последней. Никто из вас не должен был меня видеть. Но ситуация изменилась. Было принято решение вмешаться.