Когда она выбралась, наконец, из капсулы, незнакомое небо уже начало светлеть. Серая, рыхлая земля под ногами выглядела практически безжизненной. Сырая, она пачкала руки и одежду пепельно-серыми разводами. В воздухе почему-то пахло сразу несколькими разными видами едкого дыма, а ещё откуда то тянуло болотной тиной, плесенью и грибами. Капсула, с прикреплённым к ней куском толстенной корабельной переборки, лежала на неровно-плоской вершине пологой, небольшой возвышенности. Металл почернел снаружи, какие-то детали оплавились. Вокруг открывался странный, мрачный пейзаж. Угловатые, пепельно-серые, неровные холмы, почти одинаковые, с будто бы срезанными, практически плоскими вершинами, перемежающиеся с тёмными низинами, затянутыми пологом, рваного, белесого тумана. В неровных проблесках рассвета, верхняя кромка тумана начинала отдавать мутной желтизной. Позади капсулы, метрах в ста, в низине, лежал здоровенный кусок корабельного корпуса. От него шёл дым, в нём до сих пор что-то горело, откуда-то сыпались голубые искры. В той же стороне в разных местах виднелись ещё несколько крупных обломков, а вдалеке пылало зарево какого-то большого пожара.
Осмотревшись вокруг повнимательнее, Наталья увидела, что с другой стороны дымов и остовов нет, а значит она оказалась на краю поля обломков. Возле спасшей ей жизнь, но теперь обугленной и совершенно бесполезной капсулы, оставаться смысла не было. Смастерив из страховочной сбруи импровизированную сумку, Гвоздикина сложила туда аптечку, паёк и даже совершенно не нужный ей, фонарь. Затянув поплотнее застёжку на казённых башмаках, которые были велики на два размера, она двинулась в сторону дымящийся остовов. Полевые армейские инструкции, в такой ситуации, требовали выяснить безопасность окружающей территории, обыскать место крушения и найти свой отряд, или других выживших. Одновременно возместить, по возможности, потерю оружия и оснащения, найти припасы и связь. Но Наталья сейчас хотела найти только одного единственного человека.
Спустившись по рыхлому склону, Гвоздикина оказалась в сырой, зыбкой низине, всё ещё заполненной густым туманом, с противным запахом затхлого, высыхающего болота. В самых низких местах стояла вода, всю же остальную низину покрывала серая жижа, подсыхающая коркой у склонов и совсем жидкая ближе к воде. Оттенки серого иногда чередовались с желтизной, разной яркости. Ни камней, ни растительности нигде видно не было. Прощупав дорогу оптическими и другими анализаторами, Наталья шёпотом, едва слышно выругалась. Придётся идти вброд, в самом лучшем месте будет по колено, а в самом худшем, по пояс. Подняв ношу над головой, она решительно двинулась через пепельно-серую, чавкающую грязь. Ботинки сразу же наполнились грязной, холодной водой, вперемешку с глинистой жижей и захлюпали.
Первый крупный обломок оказался частью внешнего прочного корпуса, с остатками внутренней конструкции, большим фазовым реактором, из распределителя которого сыпались те самые голубые искры, и целым букетом оплавленных бортовых устройств. Второй же, лежащий на отшибе, по левую руку, фонил целым букетом радиоактивных излучений так, что даже «хризантеме» приближаться к нему было нельзя. Судя по всему, это была часть реакторного отсека маршевого двигателя, та, что уцелела.