Он мотнул головой, сдвигая брови. Без сомнений, она слышала всё, что творилось в палатке. Вокруг по прежнему стояла звенящая тишина мёртвого мира. И, неужели она действительно ревнует?
— Это уже не твоё дело, — отрезал он.
— О, да. Не моё дело! Глупышка была на седьмом небе. Да. Но ты ведь не её трахал. Ты ведь думал о другой... Как и со мной.
— Той женщины больше нет, — глухо ответил Николай.
Лючия глянула на него искоса, в то же время опять стараясь заглянуть в глаза.
— И всё равно, ты был с ней, а не со мной...
Глаза Соколова сверкнули, челюсти и кулаки сжались. Лючия тут же упала перед ним на колени и по-кошачьи положила ладони ему на бёдра.
— Ах, прости меня, хозяин. Ты позволишь глупой женщине загладить свою вину, сделать тебе приятно? — торопливо проговорила она, сверкнув ему глазами снизу и сразу опуская лицо вниз. Её руки потянулись к застёжке его комбинезона.
Он взял её за волосы и заставил посмотреть в глаза. Она тут же убрала руки, но даже и не думала противиться.
— Ты хочешь слишком большого влияния на меня. На мои чувства и мысли. Я не забыл твой урок. Тебе нужен был хозяин. Теперь он у тебя есть.
— Да, да, да! Ты чувствуешь это? Власть! — с придыханием, зашептала она.
Глаза Лючии загорелись, она чуть прикусила нижнюю губу, игриво, продолжая томно смотреть на него. Николай понял, что ей это действительно нравится. Ей нравится, что он, мужчина, вот сейчас, довольно грубо обращается с ней, обращается почти как хозяин с вещью. И она всячески показывает ему это. Её зрачки расширены, грудь резко вздымается и опускается. Она так хорошо играет или ситуация действительно настолько её заводит? Не похоже, что она притворяется... Хотя.. Может и притворяется, но завелась она по настоящему. Вот ведь оторва. И она снова права. Где-то на задворках сознания, робко, украдкой, появилось неясное, тёмное, немного злорадное ощущение. Доселе совсем ему не знакомое. Да. Всего лишь власть над этой, весьма порочной, женщиной. Власть, которую она сама отдала в его руки, для спасения собственной жизни. Но, всё-таки, власть. Он может владеть и распоряжаться, не ограничивая себя, практически, ничем? Вот значит каково это, когда над тобой нет никого выше тебя... Все правила и законы остались там, в прежней жизни. Здесь он сам должен быть законом. Только вот той, ожидаемой свободы и лёгкости Николай, почему-то, не чувствовал. Зато возникал вопрос: кто тут с кем воспитательную работу проводит на самом деле?
— М-м-м.. Используй меня, как тебе нравится, — всё так же, с придыханием, с глухим, звериным рыком, простонала Лючия, — тебе же понравилось трахать нас обеих? Используй!
Он отпустил её волосы, перехватил за шкирку и рывком поставил на ноги.
— Нет. Довольно на сегодня. Мне надо хорошенько подумать. Над всем этим.
Её глаза загорелись ещё сильнее, она кивнула и, снова прикусив нижнюю губу, сделала шаг назад. Секунду спустя, чуть приоткрыв рот и глубоко вдохнув, она хотела что-то сказать. Но оглушительный грохот, вновь раздавшийся где-то в вышине, не дал ей этого сделать.
В этот раз в небе появился корабль. Неуклюжий, похожий на огромный чемодан, со скошенными углами, он спускался по крутой дуге, тормозя и балансируя, на восьми ярких огненных факелах, плазменно-инверторных посадочных двигателей. С надрывным воем, гулом и низким, прерывисто молотящим рокотом. Из палатки тут же показалась Гвоздикина, и тоже уставилась на снижающийся аппарат. Соколов сразу сказал ей одеться, она немедленно исчезла внутри. Опознать модель аппарата у него не получалось, зато старую машину узнала Лючия.
— Это «сто сороковой», — озвучила она, щурясь в небо, когда гиперзвуковой удар прошёл и перестал заглушать всё вокруг, — очень древний универсальный транспорт, такие в Консорциуме строили, ещё задолго до войны. Садится. Не развалился бы.
Она не озвучила свои догадки, по поводу того, чья это посудина, но тут же кинулась к бронекостюмам, лежащим под внешним навесом палатки. Николай последовал за ней. Через мгновение, оторвавшись от дисплея встроенного в броню уника, Лючия коротко бросила:
— Это за нами.
И сразу же, расстегнув комбинезон, начала стаскивать его с себя, собираясь облачаться в защитный доспех.
— Цветочек! — позвал Соколов, подхватив свой бронекостюм.
— Да, командир! — послышалось из палатки и через мгновение показалась растрёпанная голова и всё ещё голые плечи.
— Сворачиваем лагерь и готовим всё добро к погрузке. И вооружись, на всякий случай.
— Есть! — исчезая в палатке, ответила Наталья.
Корабль сел в нескольких километрах восточнее, вибрирующий, рокочущий гул стих. Быстро упаковавшись в бронекостюм и засунув в центральный нагрудный карман офицерский пистолет, Николай принялся помогать Лючии сложить палатку. Гвоздикина бегом принесла из низины установку очистки воды и полную флягу, после чего взяла в руки диреватор. Через его прицел она попыталась разглядеть, где сел неизвестный корабль. Буквально через минуту Наталья громко сообщила: