— Вижу вэн! Летит прямо к нам!
Соколов тут же захлопнул забрало шлема, чтобы воспользоваться визором. Грязно-зелёная машина, тоже какой-то древней модели, спешила к ним на бреющем. Сфокусировав оптику визора, удалось рассмотреть, что это явно военный полевой транспорт, но вёл его сугубо гражданский человек. Аэромагнитная подвеска работала в нештатном режиме — управлявший вэном готовился в любой момент начать экстренное маневрирование.
— Да опусти ты уже пушку, кактус комнатный, — процедила Хисс’Касе в сторону Гвоздикиной.
Та действительно держала приближающийся вэн в прицеле, вся поза «хризантемы» говорила о готовности к бою.
— Да, Цветочек, опусти пока что ствол, а то люди в машине явно нервничают, — сказал Николай, — но следи за ними внимательно.
Вэн приземлился, широкий двустворчатый боковой люк распахнулся и на рыхлую, серую землю выпрыгнули, один за другим три человека. Двое в бронекостюмах, времён войны, причем один броник производства консорциума, а другой — АНК. Диреваторы они держали стволами вниз. Третий, без оружия, в таком же точно бронекостюме, какие носили андроиды Курназир на Нуллусе. Безоружный сразу же открыл забрало и Соколов узнал его, хоть и видел то всего один раз. В приёмной Штайнера, прямо перед тем, как всё завертелось. Отрыв своё забрало, по раскосым глазам, Николай заметил, что тот его тоже узнал.
— Мистер Мако? — уточнил он.
— Приятно видеть, что с вами всё в порядке, мистер Соколов, и мы не зря рискуем, — ответил Мако и перевёл взгляд на Хисс’Касе, — синьора Лючия.
Она чуть улыбнулась.
— Думаю, не стоит притворяться, что мы очень рады друг другу, мистер Мако, — проговорила Лючия, — но я действительно вам благодарна.
Он только сдержанно кивнул ей в ответ. И перевёл взгляд на Соколова.
— Мадам хочет видеть вас. Но, нам нужно поторопиться, — по прежнему невозмутимо заговорил Мако, — если у вас есть багаж, грузим его в машину. Чем быстрее мы покинем систему, тем лучше.
***
В разгар рабочего дня, эмиссар позволил себе немного отвлечься. Пришло извещение, что дело контр-адмирала Окинлека закрыто и его нужно спровадить обратно, в местный штаб ВКС. Казалось бы, это уже не касается Альфреда лично, но всё же, такие вещи стоило сопровождать хотя бы иллюзией такта и уважительного подхода. Во избежание будущих кадровых проблем. Поэтому Маллес вызвал его в свой кабинет. Разговор вышел не слишком искренним. Глядя на идеально подогнанный мундир, пышные, седые усы и угрюмый взгляд из-под густых, седых бровей, Альфред прекрасно видел, что старик не поверил. Ну да ничего страшного. Теперь пора облегчить себе работу. Передать распоряжения центра, прямо не отходя от рабочего места. Он взял со стола инфокарту официального внутреннего приказа и протянул Окинлеку.
— Это приказ статуса «символ два». Полностью ознакомитесь по прибытии в штаб. Но в двух словах: предписано немедленно, по получении и регистрации приказа, вывести из строевых и резервных частей все ОБК типа «хризантема», а также всех андроидов производства компании «Технологии Курназир». С последующей отправкой на указанные армейские учебные базы. Выяснились некоторые неприятные подробности об этих образцах. Штатная замена придёт в течении месяца. Готовность же ваших сил оставлять в жёлтом спектре, не смотря на официальные заявления и публичные распоряжения. Вы свободны, адмирал.
Окинлек молча повертел в руке инфокарту, потом, по прежнему молча, отсалютовал и, повернувшись кругом, вышел. Почти сразу же после этого, в кабинет ворвался один из помощников Маллеса.
— Эмиссар, вы приказали доложить. Запрошенные вами у аналитиков данные, только что пришли. Но они просили вас прибыть лично.
Альфред бросил все дела и отправился на поверхность Нуллуса. Развёртывать аналитический отдел на орбитальном терминале было совершенно неудобно, но тащиться теперь вниз, орбитальным лифтом, было для него тем ещё удовольствием.
О, аналитиков было за что похвалить. Маллес снова отложил все дела. Даже довольно интересная и забавная процедура принятия решений по личным делам мятежников, была задвинута куда подальше. С утра уже сто восемнадцать человек отправлены его подписью на полное «переобучение», а фактически на стирание личности и формирование новой. Ещё сто тридцать семь, ждали своей участи в изоляторах. Но пришедшие данные оказались гораздо важнее, чем Альфред мог даже предположить.