Десять минут потребовалось старому рыдвану, чтобы взобраться в верхние слои атмосферы. Там хор плазменно-инверторных движков прекратил свой концерт, замолкнув разом. И пока запускался маршевый двигатель, Соколов успел ощутить, как проваливается вслед за кораблём вниз, а желудок начинает подниматься к глотке. Секундой позже «сто сороковой» рванулся вперёд, взревев так, что даже через слуховые каналы шлема бронекостюма, заложило уши. Николая вжало плечом в монопластиковую подложку, а в соседних отсеках что-то посыпалось на пол и покатилось.
Только когда судно вырвалось из планетарного поля тяготения, тряска стихла, а шумовые эффекты прекратились. Основной двигатель работал стабильно и удивительно тихо, намного тише внутренних систем и агрегатов. С минуту послушав, как ведёт себя древняя лоханка, Соколов уже хотел было выбираться из страховочных ремней, но Лючия его остановила.
— Не спеши. Посмотрим ещё, как это ведро делает переход.
— Переход? — переспросил он, но вспомнил, что сам видел, как корабли, построенные по технологиям Консорциума, перемещаются на большие расстояния используя совсем иной принцип, — да, я понял.
И действительно, через несколько минут томительного ожидания, где-то в недрах корабельного корпуса стал нарастать электрический гул. Звук усиливался, затем резко оборвался и по кораблю словно прошла судорога. Окружающая Николая реальность моргнула и исказилась. Воздух потерял часть своей прозрачности, стал будто бы жидким, замедляя движения и звуки. Но того, знакомого ощущения, бесконечного, слепого падения в бездонный колодец, не было.
В отличие от стандартного прыжка, привычного ему на службе в Альянсе, сейчас происходил самый настоящий сверхсветовой полёт. И продолжался он много дольше, чем даже псевдоинерциальный дальний прыжок. Трудно было хотя бы предположить, насколько же разными были принципы работы этих двигателей. Любопытство, вернее природная любознательность, в этот момент взяла верх над всеми остальными мыслями. Николаю захотелось глянуть, хоть одним глазком, в иллюминатор, посмотреть, как это всё выглядит сейчас снаружи.
Переход закончился и когда Соколов выбрался из своего страховочного места, в коридоре появился Мако. Он объявил, что сейчас будет встреча с их кораблём, и все перейдут на его борт.
Стыковка и погрузка на борт другого корабля происходили в спешке. Мако и его люди явно не меньше Соколова хотели покинуть дребезжащую развалину. Больше всего времени заняло перетаскивание вещей.
Почти сразу же после расстыковки, новый корабль начал разгон, а затем и переход. Николая и женщин усадили в кресла-капсулы, непосредственно за минуту до этого. Небольшое помещение располагалось прямо рядом с шлюзовым отсеком. Лючия и Наталья молчали. А Соколов внимательно наблюдал за доступной взгляду обстановкой на корабле, за сидящим напротив него Мако и за немногими его людьми, появлявшимися в отсеке. Он отметил про себя, что порядок и дисциплина здесь очень напоминают образцовую флотскую. А ещё он обратил внимание, что переход на сверхсветовой ход на этом корабле прошёл намного мягче, восприятие окружающей реальности почти не изменилось. Из чего Соколов заключил, что на древней развалине мусорщиков просто напросто не работали какие-то отвечающие за это системы. В этот раз Мако оставался с ними до конца всего полёта. И только когда по кораблю снова, едва заметно, прошла дрожь от небрежной, а скорее торопливой, стыковки, он встал со своего места и позвал Николая за собой.